На стене появилось изображение закованного в серебристые доспехи рыцаря. Он сражался узким мечом с двумя жуткими тварями, покрытыми шипами и рогами. Во все стороны летели кровь и отсечённые части тел.

«Следите за акциями и скидками, — раздался закадровый голос азиатки. — Мы скоро будем в вашем городе, так что спешите записаться на приём. Сделать это можно по адресу…».

Не дослушав, я сел в фургон.

Надо было разобраться с упырихой, пока она не прикончила Анну, причём до рассвета. Карлик говорил про генератор, значит, это и было слабым местом вампирши. Знать бы ещё, куда именно она его себе засунула.

Забив адрес в навигатор, я поехал через город. Районы небоскрёбов сменились трущобами, смахивавшими на муравейники, затем начались руины, по которым сновали какие-то среднего размера животные. Мне показалось, что некоторые походили на обезьян. Потом снова появились небоскрёбы. Мелькали вывески на разных языках, пульсировал неон, чадили костры в железных бочках, возвышались автосвалки, прямо посреди дороги попадались наполненные зловонной водой расщелины, которые приходилось осторожно объезжать. Весь мегаполис походил на огромное лоскутное одеяло.

Наконец, я добрался до места.

Башня возвышалась посреди заброшенного парка аттракционов. Наверное, она тоже раньше являлась его частью, но теперь трудно было представить, какой именно. С тех пор прошло слишком много времени: здание обшили металлическими листами и бетонными плитами, на подходах к нему лежали противотанковые ежи. Не думаю, что это сделала вампирша: такое вдруг возникшее укрепление выдало бы её присутствие с головой. Скорее, она воспользовалась тем, что осталось после какого-нибудь бунта или уличных войн. Но это не значило, что внутри башня не была оснащена по последнему слову техники. Я не сомневался, что Кримхильда позаботилась о том, чтобы обезопасить себя. И Анна попалась в ловушку. Теперь носферату, конечно, была настороже: она знала, что ВампХантеры вычислили её местонахождение, знала, что на неё поступил заказ, и наверняка предполагала, что кто-нибудь явится за Анной. А предупреждён, значит, вооружён, как говорится. Так что я находился в очень невыгодном положении. О том, чтобы пробраться в башню незамеченным или воспользоваться эффектом неожиданности, и речи не шло. К тому же, существовала куда худшая перспектива: Кримхильда могла убраться из своего логова, и я не нашёл бы ни её, ни Анну.

Об этом я думал, проезжая через парк мимо ржавых останков каруселей и прочих аттракционов, поросших густым бурьяном, в котором копошились невидимые в траве ночные твари. Звенела мошкара, на лобовое стекло то и дело садились здоровенные жуки — размером со сливу, не меньше.

На башне, ближе к земле, виднелись покосившиеся буквы. Раньше они образовывали вывеску, но теперь от полной надписи осталась половина. «LAMOS» — вот, что получалось, если прочитать их подряд. Виллафрид сигнализировал, что слово ему знакомо. Оно было как-то связано с поэмой Гомера, любимой его в детстве книгой. Увы, даже такие произведения постепенно стираются из памяти. Но я решил, что «Ламос» может оказаться подсказкой. Жаль только, что Виллафрид не подкинул конкретных ассоциаций — его отец, похоже, использовал систему, при которой одни намёки указывают на другие, образуя короткие цепочки.

Теперь, когда у меня было два сателлит-модуля, я мог использовать и Ехидну, и дрона. Правда, это был предел: для большего количества одновременно подчиняющихся роботов требовался генератор вроде того, которым обладала Кримхильда. Об этом я прочитал по дороге, заглянув в характеристики глаза-импланта. Конечно, Вей управлял несколькими робопсами безо всякого генератора, но у него-то было два глаза-импланта, а мне достался лишь один.

Я выпустил робота-шпиона, и он устремился к башне, словно крупная стрекоза. Звук маленьких пропеллеров был едва слышен и вскоре затих, а сам дрон пропал из виду.

Дальше противотанковых ежей было не поехать, так что пришлось оставить фургон, выпустить Ехидну и продолжать путь пешком. Мутант повертел львиной головой, принюхался и недовольно зарычал. Я велел ему заткнуться.

Справа в воздухе на маленьком полупрозрачном экране отображалось то, что снимал дрон. Башня выглядела заброшенной. Не наблюдалось никакого движения. Неужели вампирша покинула убежище?

Камера робота-разведчика показывала стены, укреплённые решётками, листами железа и бетонными плитами, Бог знает, как затащенными на такую высоту. Отовсюду торчали гнутая арматура, на некоторых «жёрдочках» сидели нахохлившиеся твари вроде птиц со свисающими гибкими хвостами. Наконец, показалось отверстие с неровными краями — его словно оставил попавший в башню, но не разорвавшийся снаряд. Дрон пролетел через него.

Робот парил в узком коридоре, носившем следы запустения: мусор, пыль, паутина, гроздями свисающие с потолка бледно светящиеся слизняки. Складывалось впечатление, что следователи ВампХантеров ошиблись, и я прибыл в заброшку. В желудке появилось неприятное ощущение — словно по нему медленно разливалась тягучая холодная жидкость. Мог ли Сергей нарочно дать мне ложный адрес? Что, если это ловушка? Кто или что ждёт внутри башни того, кто проникнет в неё? Может, толпа якудз или отряд «Асклепа»? А то и пара-тройка охотников на носферату.

Я замедлил шаг, но не остановился. Что было делать? Развернуться и уматывать куда подальше? Стоять под стенами башни, размышляя, стоит ли входить? Для таких заданий требуются уверенность, решимость, а у меня не было ни той, ни другой. Блин! Вот засада!

На экране мелькнула быстрая тень — словно нечто большое прошмыгнуло через перекрёсток коридора. Дрон устремился вперёд. Спустя несколько секунд он свернул налево. Камеры показывали раскачивающиеся клочья разорванной паутины — словно из заплесневелых стен и потолка росли, колыхаясь на сквозняке, седые волосы.