Охранники грамотно рассредоточились по катеру, продолжая старательно прятаться за бортами и надстройками; моряки сгрудились позади рубки, за исключением Палыча, по прежнему стоящего у штурвала. Высовываться не решался никто, украдкой наблюдали сквозь стекла.

Худшие опасения Николая Семеновича оправдались: это были тихоокеанские пираты. Джентльмены удачи двадцать первого века. И тактика их была хорошо известна ставленнику Шимашевича: изобразить покинутое судно, не отвечать на радиозапросы, не подавать признаков жизни, пока кто-нибудь не подойдет вплотную и не решится исследовать якобы покинутый катер. Тут-то бедолаг и берут в оборот.

Николай Семенович на это не клюнул и попытался обойти пиратскую посудину стороной. Естественно, пиратов это не устраивало, и они пустились в погоню, нарушив начальную маскировку. Теперь прятаться им не имело смысла.

Они настигли антарктов довольно быстро. Пристроились справа по борту, угрожающе нацелив на «семерку» полтора десятка стволов.

– Сбросить ход! Лечь в дрейф! Иначе – открываем огонь! – пролаял кто-то в мегафон. У говорившего проступал сильный восточный акцент.

Говорили по-английски.

Длинная очередь, вздымая фонтанчики на воде, перечеркнула курс «семерки».

– Ваня! – скомандовал Николай Семенович сквозь зубы.

Ближний к нему охранник, в руках которого красовался теперь не пукалка а-ля «узи», а барабанный монстр «армскор MGL», привстал и саданул поверх борта. Перед носом пиратского катера встал впечатляющий столб воды; катер судорожно вильнул на курсе.

– Палыч, громкую! – Николай Семенович протянул руку, и старпом послушно вложил в нее шишкообразный микрофон с тангентой. Черный витой шнур тянулся к приборной доске.

– Вы напали на катер пограничной охраны Антарктической республики! В случае дальнейших враждебных действий мы будем вынуждены открыть огонь на поражение! Повторяю…

Английский Николая Семеновича был безукоризненным и даже в чем-то изысканным, особенно на фоне едва разборчивых приказов пиратского капитана.

– Все встали! – добавил шеф негромко.

Не чуя под собой ног, поднялись. И Нафаня, и Женька Большой, и Баландин. Все. Чуть впереди шеренгой расположились охранники; вид они имели действительно твердый и решительный. Баландин до боли в ладонях сжал оружие и старался не шататься. Уже встав на ноги, он вспомнил, что не потрудился снять автоматик с предохранителя; более того, даже не потрудился предохранитель отыскать. А сейчас было уже поздно.

– А пушки-то у нас не заряжены, – еле-еле слышно, чуть шевельнув губами, шепнул стоящий рядом Женька.

Переваривать сказанное было некогда. По щеке сползла капля пота, кажущаяся холодной, как льды Антарктиды. Реальность словно бы развалилась на куски, а время замедлило бег в десятки раз.

Пираты вряд ли ожидали, что на палубе мирного катерка в мгновение ока возникнет более десятка вооруженных людей, причем двое из них нацелят на пиратскую яхту жерла не то гранатометов, не то ручных ракетниц.

– Antarctic? What the hell? – переспросили с катера.

Из-за акцента эмоциональная окраска вопроса осталась неясной; по крайней мере Баландин ее не распознал. Да и английским он владел не очень.

Тем временем суда сблизились настолько, что стало возможно рассмотреть лица пиратов без всякой оптики. Лиц те не прятали – никаких масок или повязанных платков. Азиаты, пара темнокожих, несколько человек вполне европейского вида. Оружие у пиратов тоже было самое разное: и нечто похожее на знакомые каждому нормальному русскому мужчине «калашниковы», и нечто вроде «М-16», и скорострелки наподобие тех, что прихватили в плавание «башибузуки» Шимашевича.

Баландин с ужасом представлял, что произойдет, если у кого-нибудь случайно сдадут нервы и начнется пальба.

Но события приняли оборот совершенно неожиданный.

– Ванька! Жерех! – крикнул вдруг один из пиратов. – Ты, что ли?

Подручный Николая Семеновича нахмурил брови и всмотрелся.

– Марик? – неуверенно отозвался он. – Ты что, жив?

С пиратского катера донесся смешок:

– Мертв! И документы есть нужные где полагается!

Среди стоящих на палубе пиратов возникла заминка. Из кубрика снизу или из рубки к говорившему кто-то приблизился.

Прояснить обстановку решил и Николай Семенович:

– Это кто? – тихо справился он у Вани.

– Марик Пехлеваниди. Служили вместе. Я думал, он под Грозным остался…

Тем временем на пиратском судне что-то происходило. Кто-то выкрикнул неразборчивую восточную тарабарщину. Боевики на палубе неуверенно завертели головами, словно прислушиваясь к чьим-то приказам, а потом дружно опустили оружие и куда-то быстро-быстро рассосались, словно тараканы со внезапно освещенного обеденного стола.