— Я вхожу, — прервал я их словесную перепалку. — Топор подам рукоятью вперёд. Ваня, отбери ты у этого Ганса ружьё, он говорит, как дворянский учитель в первом поколении — или в тебя попадёт, или в меня, или сам пораниться.

За калиткой раздался уже коллективный смех, а неразборчивое бормотание немца. Я аккуратно просунул топор рукояткой вперёд, а затем зашёл сам.

За калиткой как я и ожидал стояло несколько человек — вытянутый по струнке с неестественно прямой осанкой блондин сорока лет в распахнутом сюртуке, жилетке с часами на цепочке, брюках которые напоминали штаны кавалериста и шляпе с загнутыми полями. Ружьё было при нём, к счастью упёртое прикладом в землю. Очевидно тот самый немец.

Мужик с густой бородой и прямым пробором. Из одежды на нём был фрак, такие же штаны как на немце и сапоги с отворотами. В одной руке у него был шестигранный фонарь со свечой, а во второй старинный пистолет.

Если немец напоминал какого-нибудь пастора или учителя, то этот человек напоминал гусара.

Третьим был человек в коротком жилете, щегольской белой рубахе, короткими волосами и аккуратными усами. Ассоциация сразу была с каким-нибудь титулярным советником или писарем.

— Топор у деда взял. С обещанием вернуть, — сказал я. — Мне его ещё ему возвращать. Сдавать?

— Добро, — кивнул гусар. — Откуда идёшь?

— Из Новосибирска. — ответил я.

Разобраться бы ещё, что можно говорить, а что нет. За местного я точно не сойду, как ни буду стараться.

— Милостивый государь, как вы сюда попали? — напряжённым голосом спросил «титулярный советник».

— Была воронка, — коротко ответил я. — Потом я падал. А потом вынырнул, а подо мной мной был пруд. А потом исчез.

— Даст ист… — пробормотал немец. — Прорыв за столько лет. Новый человек. Друзья мои. Это есть событие.

— Да кстати. Сюда никто до меня не приходил?

— Приходили, — убрал пистолет «гусар». — Час назад. Пошли к мэру.

_________________________________________

Дорогие друзья, напоминаю, что по выходным продолжение выходит в 13.00

— Где? — спросил я.

— Кто-то отдыхает, а кто-то у мера отчитываться, — ответил бородач. — Тебя как кстати звать?

— Костя.

— Захар.

Я пожал протянутую руку.

— Прохор, — представился второй.

— Петер Мейер, — протянул руку немец представившись полностью — отчество говорят только в России. — Искренне рад видеть нового человека. Какой сейчас год… Там?

— Две тысячи двадцать первый.

— Ох, — только и вздохнул немец. — Я — анахронизм.

— Пошли, а то он тебя до смерти заболтает, — поторопил меня Захар.

— А что мэр не спит? — спросил я.

— Так сейчас день, — посмотрел на часы Захар. — Или точнее время бодрствования. Так-то всегда сплошная ночь. В любое время. Аж тошно.

Мы некоторое время шли по мощеной мостовой мимо аккуратных зданий архитектуры прошлого века. Если бы не спаянные события и вечная ночь — точь-в-точь благоустроенный европейский городок. Ну или поселок.

Дом мэра отличался от других только тем, что был двухэтажным. В остальном такой же флюгер на крыше, такая же труба, та же мощная дорожка от забота и те же шестигранные фонари.

Дверь открыл пожилой господин во фраке, с прямым пробором и осанкой потомственного дворецкого.

— Новый человек, Семён Васильевич, — кивнул ему Захар.

— О? Вот как? — даже слегка удивился Семён Васильевич. — Входите господин…

— Константин, — подсказал я. — Ветров.

До меня не сразу дошло, что господин — это не значит благородный, а используется в значении «гражданин». Первичная форма обращения, которая ушла с прошлым веком.

— Входите господин Ветров, — кивнул дворецкий. — Обувная стойка слева.

Я разулся.

Семён Васильевич щёлкнул пальцем и все свечи в коридоре разом вспыхнули. Круто. Значит Семён Васильевич одарённый со стихией огня?

Мы миновали коридор и вошли в небольшую комнату с диванами и бильярдным столом — похоже гостевая комната.

— Подождите немного. — кивнул Семён Васильевич щелчком пальцев зажигая разом все свечи и гася те, что в коридоре. — Сейчас я подымусь к Михаилу Фридриховичу и доложу о вас.

У него там кабинет? Или спальня? Судя по запахам совсем рядом кухня.

Я ожидал, что мне придется ожидать довольно долго, но вопреки мэр спустился почти сразу — ровно за то время, которое требуется подняться из-за стола и спуститься по лестнице. За это время я успел мельком оглядеть бильярдную. Мда, если продать всю эту старину на современном рынке, то наверняка можно купить дорогой автомобиль.