На глазах вскипают слезы, которые тут же высушивает ветер. Солнце, полностью поднявшись над горизонтом, осыпает рассветными лучами нашу пару, священное дерево и жреца под ним. Наши клятвы уносит ветер, а волхв неожиданно поджигает ленту, скрепившую наши руки. Полоска алой ткани вспыхивает как факел, и я не успеваю испугаться, как сгорает дотла, совершенно не зацепив кожу на руках.

Удивленно смотрю на наши сцепленные ладони, а Эмерей на минуту разъеденив их, берет у жреца красивое витое серебристое кольцо, похожее на переплетенные лозы винограда и надевает мне на палец. Я, быстро сообразив что к чему, повторяю за ним, увидев в руках у волхва парное украшение.

— Отныне вы муж и жена, — провозглашает жрец. — Два тела — одна душа.

Теодор прижимает меня к себе и накрывает мои губы пылким поцелуем, а я чувствую, что у меня буквально земля ходит из-под ног.

— Наконец, ты моя! — говорит он, прервав поцелуй и прижавшись лбом к моему лбу.

— А ты мой, — отвечаю, не в силах поверить, что это, наконец, случилось.

— Отныне и навсегда! — смотрит мне в глаза любимый.

— Отныне и навсегда! — словно эхо, отзываюсь я.

Весна в этом году долго отказывалась брать бразды правления в свои нежные и хрупкие руки, отдав зиме весь месяц март в полное и безраздельное владение. Но всему приходит конец, и за последние три недели на улице стало настолько жарко, что теплые наряды пришлось сменить на более легкие, проигнорировав демисезонную одежду.

Большой живот немного мешает держать Гленна на коленях, но, приноровившись, я все-таки умудряюсь занять достаточно удобное положение, продолжая легонько раскачиваться на качелях. По моей просьбе их повесили на том самом памятном дереве, под которым я столько времени провела с Сетом, читая сказки, и которое, пожертвовав своей веткой, соединило нас с Теодором. Сами же качели для меня лично смастерил любимый муж, искусно украсив спинку и поручни сидения изумительным орнаментом и презентовав в качестве свадебного подарка.

Гленн уже почти засыпает, склонив головку мне на плечо, малыш в моем животе тоже затих, видимо, решив соблюсти правило послеобеденного отдыха, вдохновляясь примером старшего брата. Аккуратно прикрываю ребенка на моих коленях пледом, который накинут у меня на плечи, и откидываюсь на спинку.

Илин до последнего боролась за право работать, несмотря на замужество. И хоть Риган сердился и злился, но позволял своей милой женушке в этом споре побеждать. До поры, до времени… Пока она сегодня не помчалась прямо после завтрака в уборную с жутким приступом тошноты. А после сего факта и громких поздравлений, док уволок жену домой, прорычав, что в таком состоянии она уж точно не будет ходить на работу.

Так и получилось, что в это утро мы с сыном проводим вместе, но мне это только в радость. Никогда не думала, что настолько смогу полюбить этих детишек, что у меня даже чувства не возникает, что они не мои. Они мои, полностью мои.

— Мама, — сонным голосом шепчет дитя, отрывая меня от размышлений. — А когда мои сестрички родятся, можно я назову одну из них Антия? Мне очень нравится.

— Сестрички? — удивленно поднимаю брови. УЗИ в этом мире естественно нет, и о поле будущего ребенка нам не известно ничего.

— Да там девочки. Две. Я знаю, — сонно трет глазки кулачками малыш. — Так можно?

— Можно, — опешив, соглашаюсь. Откуда он знает?

Ошеломленно хлопаю глазами, а ребенок, введя меня в ступор своим заявлением, преспокойно засыпает.

Я тоже, по-видимому, слегка придремываю, потому, что просыпаюсь от легкого, почти невесомого поцелуя. Медленно открываю глаза и вижу перед собой мужа.

— Не замерзли? — спрашивает он и ловко подхватывает сына на руки.

— Нет, — качаю головой, тоже поднимаясь с качели. — Гленн меня сегодня удивил.

Решаю сразу рассказать Теодору о словах ребенка. — Сказал, что у нас будут две девочки, и попросил одну из них назвать Антией.

Эмерей скептически разглядывает мой живот, который своими размерами ну никак не указывает на наличие там двоих младенцев.

— Так и сказал?

— Именно, — уверенно подтверждаю. — Обычная детская болтовня? Как думаешь?

— Возможно… — помедлив, соглашается Теодор. — А возможно, что в нем проснулся спящий дар Клейвоанта.

— Как? — удивляюсь я. — Он же совсем малыш?

— Способности могут проснуться в любом возрасте. Потом пропасть, как твои, из-за сильного перенапряжения во время поисков камня, потом вновь возникнуть. Когда они к тебе вернулись? Месяца два назад?

— Да, — задумчиво киваю. — А у нашего Сета дар целителя тоже проснулся только недавно… Но Гленн ведь маленький такой.

— Так бывает, — перехватывает малыша поудобнее муж. — Чем сильнее дар, тем он раньше просыпается, чтоб ребенок уже сызмальства учился им управлять.

— Так значит, у нас может быть двойня, или близнецы? — от этой новости становится немного страшно. Как я их рожать буду? Тут с одним боишься и переживаешь. А двое? Это у нас младенцев с недобором веса и в кувезы помещают, и к ИВЛ подключают, если легкие не раскрываются вовремя.