Я сглотнула и, с трудом перевела взгляд выше. А глаза… Слегка раскосые, светло-карие, с золотыми искорками у зрачка, словно в старинном янтаре запутались солнечные блики.

И сейчас эти глаза смотрели на меня с таким гневом, что слух счел за лучшее немедленно включиться. И я услышала:

– Что, что ты на меня уставилась? Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь?! Тупица!

Тупица? Да как он смеет? Волна горячей обиды ошпарила меня как кипятком: из глаз брызнули слезы. А следом пришла ярость.

Я вскочила на ноги, едва не задев макушкой чей-то очень античный нос, и свирепо уставилась в злющие карие глаза.

– Я уже дважды попросила прощения, – четко выговаривая каждое слово, парировала я. – Дважды. А вы продолжаете скандалить и сыпать оскорблениями. Вы хам. Нет, даже не хам, а истеричная девица!

Темные брови изумленно поползли вверх, на скулах выступили желваки. Да, зарвавшийся красавчик совершенно точно не ожидал услышать такое от девчонки, которая всего пару минут назад вжималась в стенку и лепетала извинения. Привык, что ему все прощается? Не на ту напал, да! Вернее, налетел. Хотя это я на него налетела. А, неважно.

Я искренне наслаждалась произведенным эффектом. Очень хотелось добавить завершающий штрих. Пару секунд я старалась придумать еще какую-нибудь обидную финальную колкость, но на ум так ничего и не пришло. Кроме…

– Пошел вон! – выкрикнула я со всей надменностью, на которую была способна, и царственным жестом указала в конец коридора.

Взгляд, устремленный на меня, потемнел, глаза опасно сузились. Парень едва заметно подался вперед, словно хотел все-таки свернуть мне шею. Но потом резко развернулся, швырнул огрызки макета мне под ноги и медленно зашагал в сторону лестницы, явно нарочно наступая на мои рассыпанные по полу документы. Вот же гад!

Я смотрела на его удаляющуюся фигуру. Ярость стихала, освобождая место угрызениям совести. Все-таки я действительно испортила его макет. Да еще и обидела…

Но, с другой стороны, он это заслужил. Я ведь извинилась за то, что врезалась в него. Конечно, погубленный макет извинениями не склеишь, но можно быть и повежливее.

И все же где-то в глубине души шевельнулось странное сожаление, что наше «знакомство» состоялось именно так… Все-таки он и правда красавчик.

Ладно. Что было, то было, а бумаги сами себя не соберут.

Я снова опустилась на пол, подбирая и отряхивая листы.

– Желтые – в двести шестнадцатый, розовые – в двести первый… – скороговоркой повторила я.

Не знаю, кто придумал, будто бы провинциалы, впервые попав в большой город, моментально очаровываются всем, что попадается им на глаза. Со мной было иначе. Меня пугали широкие улицы, спешащие толпы людей и чертовы двухэтажные автобусы, так и норовившие затормозить прямо передо мной…

Честное слово, я ожидала от жизни в столице совсем другого. Возможностей, шансов, интересных встреч… Какие уж тут шансы и встречи, если из дома высовываться нет желания. Ведь стоит только выйти, как со всех сторон на тебя обрушивается громадный человеческий муравейник, спешащий, бегущий, ревущий миллионами машин, рвущий мозг тоннами рекламы, душащий смогом, давящий умопомрачительными высотками. Сразу кажешься себе маленькой и ничтожной пешкой в чьей-то большой игре, и хочется лишь одного: со всех ног бежать на вокзал.

Но, разумеется, я этого не сделала.

Во-первых, представляю, как встретили бы меня дома! Носить почетное клеймо неудачницы пришлось бы до конца моих дней.

А во-вторых, у меня была назначена встреча с Элис! А это такое мероприятие, которое никак нельзя отменить без риска для здоровья.

С Элис мы подружились еще в начальной школе. Даже не знаю, почему. Мы были такими разными: она – общительная, энергичная, безумно артистичная и веселая, и я – застенчивая зубрилка, предпочитающая книги реальному общению. Но, говорят, противоположности притягиваются. Как бы там ни было, мы с Элис подружились сразу и навсегда.

Год назад она поступила в столичный колледж, а я осталась дома. И вот, приехала…

Я стояла на автобусной остановке. Одна. Что неудивительно: в такую погоду нормальные люди предпочитают добираться другими видами транспорта или находятся внутри зданий, а не мокнут под дождем. Я бы тоже сидела дома и не мокла. Но именно в это время и в этом месте была назначена встреча с Элис, на которую та безнадежно опаздывала. Вытаскивать руки из карманов и тыкать мокрыми пальцами в телефон, чтобы услышать «бегу-бегу» или «я уже рядом» не хотелось. Я вздохнула и поглубже забилась под козырек. Не помогло. Ветер налетал, казалось, со всех сторон и легко задувал дождевые капли под узкую крышу. И они оседали на пальто, волосах, стекали за воротник и противно щекотали шею. Зонтик, я, конечно, забыла в комнате общежития.