На этой позитивной ноте я направилась к подружке.

Лялька успела проветрить комнату, заправить мою постель, а еще приготовить царский завтрак – мясная и сырная нарезка, бутерброды с икрой, фрукты, вчерашние суши и пицца, а самое главное холодное шампанское.

– Ну, наконец-то, - улыбнулась она и тут же открыла бутылку, наполняя бокалы.

– Ляля, ранее утро, - я выразительно посмотрела на нее.

– Да, да, - засмеялась она.
– Я в курсе кто по утрам пьет шампанское. Будем считать, что мы аристократы, ну а потом, ты на часы смотрела? Уже ближе к обеду.

Автоматически схватила свой телефон, чтобы посмотреть время и увидела сто сорок восемь сообщений.

– Ненормальный, - отбросила гаджет в сторону.

– Матвей?

– Ну а кто же… Не хочу о нем говорить.

– И правда, давай не будем о плохом. За нас?
– Лялька подняла бокал.

– За нас, - поддержала я ее тост…

Бутылка шампанского закончилась очень быстро, и как оказалась подругу позаботилась о нас заранее, и сразу купила две. Мы включили какую-то музыку, задушевный разговор был в самом разгаре, когда раздался дверной звонок.

– Ну и кого там черти принесли? – вздохнула Лялька.

– А ты не догадываешься? – усмехнулась в ответ.
– Не обращай внимания. Потрезвонит и уйдет.

Но Матвей был очень настойчив, он то звонил, то стучал и требовал, чтобы я немедленно открыла. Вскоре стало понятно, что еще немного и здесь соберутся жильцы всего подъезда, а там и до полиции недалеко. Вздохнув, посильнее закуталась в тонкий шелковый пеньюар и направилась входной двери. Распахнув ее, задала один-единственный вопрос:

– Что тебе надо?

– Лера, давай поговорим. Я хочу все тебе объяснить.

– Говори, - равнодушно пожала плечами, - объясняй!

– Я войду?

На лестнице появился сосед с этажа выше, который сделал вид, что выносит мусор, и я вздохнула:

– Проходи.

Как только мы оказались в квартире, Матвей протянул мне букет белоснежных роз:

– Это тебе.

– Спасибо, - положила его на тумбочку. Честно, безумно хотелось отхлестать его этим веником, а потом я подумала, что цветы же ни в чем виноваты.

– Лера, - он шагнул ко мне, - Лерочка.

 Но я выставила вперёд руку:

– Не смей подходить. Говори, что хотел и проваливай.

– Прости меня… Я знаю, мне нет оправдания, так вышло…

– Это все? – сухо уточнила я.

– Не будь такой бессердечной. Прости. Все мы совершаем ошибки, - он шагнул ко мне и, обхватив ладонями мое лицо, уткнулся лбом в мой лоб.
– Прости, дурака. Больше этого не повторится, любимая.

– Не могу, - тихо ответила я, чувствуя, как по щеке катится слезинка.
– Никогда не смогу ни забыть, ни простить. Матвей вес разрушено, и битую чашку не склеить. Пойми, и не мучай больше ни себя, ни меня.

– Я не оступлюсь, - настойчиво повторил мужчина и внезапно поцеловал.

– С ума сошел, - стало так противно, что я невольно провела тыльной стороны руки по губам.
– Уходи! Уходи!

Вытолкав его за дверь, опустилась на пол и разрыдалась.

– Лерочка, - Лялька села рядом и прижала меня к себе.
– Бедная ты моя. Но это надо просто пережить. Я знаю, как тебе сейчас больно, но все что ни делается, все к лучшему. Рана заживет, надо только время.

– Что делать? Он же сюда каждый день ходить будет, - сквозь слезы спросила я.- Видеть не могу его. Хочу забыть раз и навсегда.

– Хочешь, поживи у меня, или давай снимем тебе квартиру? – внезапно предложила подруга.

– Тогда он начнет таскаться ко мне работу. Этого только не хватало.

Лялька задумалась, а потом поинтересовалась:

– А ты давно в отпуске была?

– Давно, - непонимающе ответила я всхлипывая.

– Тебе надо уехать из города. Возьми отпуск и вперед – к морю, к белому песочку и жгучим иностранцам. Если что, денег тебе займу. Когда сможешь, так и отдашь.

– Нет, - покачала головой.
– Поеду на дачу. Там свежий воздух, лес и замечательная природа.

– А Матвей?

– А он не знает, где она находится. Ни разу там не был, главное, ты не проболтайся.

– Я могила…

– За квартирой присматривай. Когда вернусь - не знаю. Мне нужно прийти в себя, собраться с мыслями и решить, как жить дальше. Вот ключи…

Мы еще немного посидели, и Лялька уехала домой, а я стала собирать вещи.

А на следующий день с утра пораньше я была у начальницы, которая, выслушав мои невнятные объяснения, укоризненно покачала головой, но заявление подписала. И уже вечером я мчалась в старенький дачный домик, где прошло мое счастливое детство.