— У кого?

— У Мишиного сына. Он все равно сейчас на соревнованиях.

Про Мишиного сына я знаю столько же, сколько и про самого Мишу. По факту ничего.

— Ладно, — пинаю свой чемодан и поправляю шарф. На улице уже поздняя осень.

— Мишин водитель выехал. Привезет тебе ключи и доставит до квартиры. Вечером обязательно мне позвони.

— Спасибо, — сбрасываю вызов и приступаю к самому сложному. Ожиданию.

Только вот, как окажется чуть позже, это еще цветочки.

В квартире я первым делом иду в душ. Хочется смыть с себя запах горелых занавесок и просто немного расслабиться. Для этих целей я беру с собой ноутбук. Запускаю сериал и почти полтора часа отмокаю в горячей воде.

Выбравшись из ванны, заматываюсь в полотенце и провожу ладонью по запотевшему зеркалу. Расчесываю мокрые светлые пряди и, намазавшись кремом, выхожу в прохладную прихожую.

В квартире два этажа. Не верю, что все это великолепие теперь мое. Да, на неопределенный срок, конечно. Но такие условия лучше общажной комнаты с общими туалетами и душевыми.

Заворачиваю на кухню, почти сразу останавливая взгляд на кофемашине. Отлично. Пока ползаю по шкафчикам в поисках капсул, ключ в дверном замке поворачивается. Моментально выбегаю на звук и замираю.

Видимо, это и есть хозяин квартиры — равно мой сводный брат. Странная степень родства.

— Ты кто? — он не церемонится, скидывает с плеча огромную спортивную сумку и одним взмахом руки стягивает с головы капюшон толстовки.

Да, видок у него, конечно, так себе. Бровь рассечена, под глазом фингал. Короче, не лицо, а месиво какое-то. Все это — вместе с его габаритами в виде высокого роста и широченных плеч, неимоверно пугает.

— Ксюша.

— Какая еще Ксюша? — озлобленно повышает голос.

— Зайцева.

Он закатывает глаза, ну или что там у него видно в этой куче побоев. А я наконец-то понимаю, что наш разговор попахивает умственной отсталостью. Выдыхаю и решаюсь все прояснить.

— Я как бы… твоя сестра, — приподнимаю бровь и закусываю губу, — сводная.

— Как бы сводная, — упирается кулаком в стену, — чемодан в зубы — и на выход.

3

— Никуда я отсюда не уйду, — пожимаю плечами.

Знаю, что выбешиваю его еще больше. Но, если посмотреть на ситуацию глобально, вот куда я попрусь на ночь глядя? На вокзал? Под мост к бомжам?

Ничего не имею против бомжей. Даже все прошлое лето была в команде активистов, что помогают бездомным людям. Едой там, одеждой, медицинской помощью. Но сталкиваться с этими людьми среди ночи так себе перспектива.

К счастью, как раз в этот момент у меня звонит телефон. Бросаюсь на кухню. Даже выдыхаю, когда вижу, что это мама.

Мне хватает десяти секунд, чтобы наябедничать и с горделивой улыбкой сунуть трубку Денису. Там, на другом конце провода, его уже поджидает отец.

Мой новоиспеченный «родственник» выслушивает все с каменным лицом и сбрасывает вызов. Внимательно сканирует меня взглядом. Цепким. Наглым. Мороз по коже идет.

— Чтобы завтра утром тебя здесь не было.

— Но мама сказала…

— Мне без разницы, кто и что сказал, — скидывает кроссовки, — утром я тебя здесь не нахожу. Поняла?

Киваю, и он сразу теряет ко мне интерес. Поднимается на второй этаж.

— Да, попала ты, Зайцева, — бормочу себе под нос и, круто развернувшись, возвращаюсь на кухню. Ну хоть кофе доварю.

Пока дую на горячий напиток, гоняю в голове мысли в стиле: а что дальше? Понятное дело — мама не оставит меня без крыши над моим проблемным задом. Просто подкидывать в ее жизнь лишние проблемы мне не хочется. Пусть себе люди спокойно работают, ну или отдыхают. Я же так и не выяснила, куда они с Мишей укатили.

Сама не замечаю, как начинаю думать о Соколове. Что у него с лицом? Откуда он вернулся? Вопросов множество.

Его суровый и абсолютно неприветливый вид изрядно подпортил мое настроение. Не перевариваю я таких типов. Если его папаша такой же, то я просто не представляю, как мама его терпит.

Она развелась с отцом одиннадцать лет назад. Мне было восемь, и уже тогда я не горела желанием оставаться с ней. С папой мы всегда были как-то ближе. Мама же вечно работала, хотела разбогатеть. На этой почве они и разошлись. Он пожарный. Финансовых звезд с неба никогда не хватал. А мама, мама просто устала жить так, как мы это делали. Скромно. По-простому.