От неожиданности Дуня вздрогнула.

Демон грешной любви с интересом следил за каждым ее движением. Больше всего ему нравилось, что она дует на рану, свято веря, что такая забота может уменьшить боль.

– Пакостные они, - передернула плечами Дуня, словно сбрасывала с себя невидимые руки.
– Благородства в них нет.

– Это ты когда успела заметить? – искренне изумился Непотребник.

– А когда ты, гад, мне за ворот лапу свою сунул и облапил без тени смущения. Думаешь, я не заметила, как ты на крыше «нечаянно» ко мне всем телом прижимался?

Краз резко развернулся и, сощурив глаза, зло произнес:

– Вернул Дунину книжку. Быстро.

– Ох! Мамочки! И впрямь мои писульки стащил! – привидение растопыренными ладошками похлопало себя по груди и, не обнаружив шнурок с книжкой, испустило вопль негодования. И неизвестно, чего в этом крике было больше: обиды, что демон похоти украл тайные записи, или досады, что его совсем не интересовали выдающиеся формы призрачной женщины.

Непотребник замялся, но грозный вид Кразимиона, нависшего над низкорослым демоном, и не менее грозный взгляд оскорбленной Дуни, уткнувшей кулаки в крутые бока, заставили «пакостника» поторопиться и достать из кармана штанин личную вещицу привидения.

«Откровения.

Пишу вам, умнейшему и важнейшему демону моей жизни, Советнику не только по Черным Делам, но и господину, поддерживающему мое унылое существование редкими подарками. Мечтаю (ведь и низшим демонам позволительно мечтательное настроение), что в ближайшем будущем буду вами с лихвой вознагражден. Очень надеюсь, что достойная награда найдет своего героя не посмертно. Боюсь такого исхода, поскольку вы послали меня следить за одним из самых влиятельных демонов, могущих убить лишь одним движением презрительно изогнутой брови.

Как и было велено, я прибыл на юг Той Стороны и по указке вездесущих чертей, на коих Высшие не обращают никакого внимания, считая их мелкими тварями, нашел своего подопечного. Я застал его в башне как раз тогда, когда некую леди Росто ее супруг вознамерился сжечь. Оповещенный вами о миссии Кразимиона в поисках жаждущей любви проклятой, по оглушающему стуку сердец нашего скитальца и леди Росто, понял, что она и есть та самая дева. За определение «дева» могу поручиться, поскольку от нее пахнет непорочностью.

Вы советовали искать что-либо необычное, выбивающееся из повседневного ряда, и таких событий я выявил три (кроме девственности замужней женщины):

Первое. Леди Росто владеет зачатками магии, что само по себе небывалое умение для человека. Ведьмы на Той Стороне есть, и местные власти их непрестанно жгут, вешают и топят, но как всем нам ведомо, убивают напрасно, поскольку способностей к колдовству в тех женщинах вовсе нет и быть не может, один наговор от ретивых красношапочников.

Отсюда делаю вывод: проклятая - весьма непростая женщина. Да и человек ли она?

Второе. По прибытии в башню я заметил нечто странное: на столе рядом с посудой для ворожбы лежал альбом, рисунки в котором были исполнены рукой нашего знаменитого художника Пиниуса.

Пожалуйста, навестите его мать Вель и поинтересуйтесь, как ее «Темная рукопись» могла попасть в мир людей. Если она начнет скрытничать и отрицать, пригвоздите ее извещением, что я лично был свидетелем весьма редкого магического фокуса, сотворить который способна лишь женщина-маг. Я говорю о полете на крыльях ночного мотылька.

Отсюда делаю вывод: маменька и ее сынок-полукровка работают на чужую сторону.

Третье. Рядом с Кразимионом околачивается Дуня - привидение, чья память становится девственно чистой с каждым восходом солнца. Но не на эту особенность я хотел бы указать. Меня заинтересовала книжка, которую привидение изучает каждое утро. Мне удалось незаметно переписать несколько страниц с пометкой «Дальше можно не читать». Прикладываю оные листы к своему письму, как доказательство того, что проклятая дева любит Кразимиона ВЫНУЖДЕННО. Дуня весьма дотошно описывает все шрамы и изъяны фигуры леди Росто, а потому я узнал, что на ее спине, сразу под левой лопаткой, находится родинка в виде звезды. Могу смело утверждать, звездчатая форма весьма характерна для стрелы моего вечного противника Андаэля.

Отсюда делаю вывод: ангелы вмешались в проклятие и заставили деву полюбить демона. Думаю, что однажды воспользуюсь этим знанием и открою глаза Кразимиону, наивно полагающему, что он настолько хорош собой, что может легко покорить любое сердце. Пусть и он пострадает от безответной любви, когда вскроется, что Лючия вовсе не испытывает к нему настоящих чувств. Все наносное быстро снимется, стоит ей перешагнуть Порог.

Мое, низшего демона, самомнение несколько повысилось. И вам, Высшим, не все подвластно.