– Только бы не сорваться, - прошептало привидение и дрожащими пальцами нащупало щель в каменной кладке.

С трудом добравшись до крыши и сотни раз пожалев о том, что пустилась в опасное путешествие, Дуня на животе проползла весь оставшийся путь до приметного водостока, сделанного в виде змеи, разинувшей пасть.

– Хоть какая-то надежда, что меня не унесет неведомо куда, - прошептала отважная лазутчица, прилаживая подсвечник между железными зубами застывшей в вечной позе гадины. Убедившись, что ремень держит крепко, Дуня покосилась на окно, за которым продолжалось собрание дэйвов, и, расправив руки, и ласточкой нырнула в гулкий колодец двора. Порыв ветра немного сбил траекторию полета, отчего привидение шмякнулось о стену. «Ой, мамочки!»

Еще немного усилий и Дуня дотянулась до вожделенного подоконника.

 – Тук-тук-тук. Есть кто живой?

Лючия неподвижно лежала на кровати. Ее волосы золотом рассыпались по подушке, оттеняя настораживающую бледность лица. На шее, нарушая гармонию красоты, алел укус.

Заметив бьющуюся рядом с ним голубую жилку, Дуня с жаром зашептала:

– Лючия! Лючия! Если ты еще жива, то помрешь от страха, когда узнаешь, что я разнюхала!

Привидение тормошило девушку, пальцами пыталось открыть ей глаза, но та лишь неглубоко вздохнула и опять погрузилась в сон. Нависнув над ведьмой, Дуня, выражая высшую меру гнева, уперла руки в крутые бока и громко произнесла:

– Вставай! Сей час же вставай! Валяешься тут, а милорду грозит беда!

Ресницы Лючии дрогнули.

Бессвязный сон, где она видела плачущих ангелов и метущегося по небу демона, обрел смысл. Чернокрылый, на чьем до боли любимом лице были заметны признаки отчаяния и печали, резко развернулся и замер, с надеждой вслушиваясь в тишину.

– Еще!
– потребовал он.
– Позови еще!

– Я люблю вас, милорд, - бескровными губами произнесла Лючия.

И проснулась.

– Повтори еще раз!
– потребовала Дуня, когда увидела, что взгляд соперницы стал осмысленным.

– Зачем?

– Надо.

В замочной скважине заскрежетал ключ, и Дуня метнулась к окну.

– Он тебя услышит и спасет, - быстро прошептала она, ни на минуту не теряя уверенности, что Лючия все поймет правильно, и стрелой взметнулась ввысь. Подсвечник громыхнул по железу водостока, но удержался в пасти змеи, когда привязанный к привидению ремешок натянулся звонкой струной. Ветер залез под Дунину юбку и расправил ее словно парус.
– Ох, мамочки, только бы не улететь до срока!

«Я люблю вас, милорд», - мысленно прокричала Лючия, когда над ней склонился Захра.

– Я люблю вас, милорд, - прошептала, когда в зрачках наблюдающего за ней дэйва ей почудилось лицо чернобрового демона.

– Я люблю вас, милорд!
– произнесла вслух и улыбнулась крылатому мучителю, скрывая от него, что зовет совсем другого.

– Я тош-ш-ше люблю тебя!
– с недоверием в голосе ответил Захра, но как ни выискивал, не обнаружил подвоха в синих глазах пленницы. Потянулся к пуговкам, что душили его, рывком освободил шею от тесного ворота.

Хотел, но не смог устоять. Ему без боя сдавалась ведьма, чье прекрасное тело могло послужить усладой в первый и последний раз пред тем, как он, Великолепный дэйв, сам превратится в златокудрую красавицу и вместе с Высшим демоном пересечет Порог. Он повторит подвиг отца, который когда-то именно так при участии ничего не ведающего ангела гадом прополз в Заоблачное царство. Зашелестели шелковые одежды, мягкой волной опустилось длиннополое платье, свернулся змеей кушак, сверкнула белизной нижняя рубаха, а по комнате поплыл кружащий голову аромат.

Цепочка поцелуев оставляла влажный след на бледном лице Лючии, а ей, опьяненной желанием, казалось, что слова любви, прерываясь лишь на один вдох, шепчет ее ненаглядный чернокрылый демон.

Целовать пленницу, ластящуюся к нему, было до того сладко, что Захра задумался, а не отложить ли на время вживление в ее тело? Что может изменить какая-то пара дней, которые он, Великолепный дэйв, проведет в ее объятиях? Ничего, совсем ничего. Высший демон и близко не догадывается, где искать ведьму, и лишь молва о готовящейся казни может подсказать ему место заточения проклятой.

Как хорошо, что записи глупого привидения помогли разобраться, для чего демону понадобилась Лючия, а так сожгли бьГ не задумываясь, набирая тем дополнительные плюсы инквизиции.

Славно, что у демона нет никакой любви и привязанности к Лючии. У него один расчет: избавиться, наконец, от проклятия и прервать многовековую болезнь, а потому он непременно явится за ведьмой.

«М-м-м, а от нее пахнет невинностью?!»

Находиться рядом с демоном и остаться девственницей? Вот чудеса-то! Не это ли служит подтверждением, что между ними нет чувств: довел до Порога и прощай! «Однако, как тяжела ладонь ведьмы на ягодице! О, и коготки выпустила? Девушка любит погорячее? М-м-м...»