Кай стоит в стыковочном зале ожидания, как я и думала. Даже сквозь его ухмылку я вижу, как он удивлен: я не должна идти сама по себе так скоро. Других – сбитых с толку, растерянных, не отошедших от шока – держат под локоть проводники, аккуратно направляют к их пожизненному заключению. Клиенты все еще моргают, не в силах избавиться от образов прозрения. Слепые с рождения, слепые снова, они даже не могут толком вспомнить, что увидели.

И не смогут. Их сконструировали случайно; может, лишь пара модов ради зеленых глаз или лучшего слуха, или защиты от рака. Их машины созидания не знали предвидения и будущего. Эволюции важно лишь то, что работает сейчас.

Я совершенно другая. Я вижу на световые годы вперед.

А потому никаких проводников для Сандей Азмундин. Моя пастушка все еще у шлюза, она явно ерзает от нетерпения, ждет, когда же я появлюсь. А я прошла мимо нее, и она меня даже не заметила; ее поисковый образ настроен на рассеянность, а не целеустремленность.

– Привет, – я улыбаюсь Каю. – Ты был не обязан сюда приходить.

– Получила, что хотела? Счастлива, наконец?

Да. Я действительно рада его видеть.

– Они тебя обыграли, понимаешь? – говорит он. – Думаешь, надула их, думаешь, удивила? Они прекрасно знали, что ты собираешься сделать. Неважно, что ты там узнала, неважно, чего добилась, они…

– Я знаю, – спокойно отвечаю я.

– Они хотели, чтобы ты сюда прилетела. Этот опыт даже в теории не мог поставить под удар твою преданность миссии. Он должен был ее зацементировать.

– Кай, я все это знаю, – я пожимаю плечами и беру его за руку. – Ну что могу сказать? Все сработало, – хотя и не так, как они думают. Я поворачиваю запястье, пока не показываются вены. – Смотри.

– Что? – Он хмурится. – Думаешь, я их раньше не видел?

Похоже, он не готов.

Я вижу, что он готов уйти, потому разворачиваюсь первой, лицом к невидимой линзе с другой стороны отсека. Машу рукой.

– Что ты делаешь?

– Приглашаю доктора выйти к нам.

И по его реакции я понимаю, что Савада привел помощника.

По приглашению они входят через боковую дверь, пересекают палубу, когда последние пилигримы исчезают в трубе.

– Мисс Азмундин, – говорит Радек (я целую секунду пытаюсь понять, откуда знаю его имя; оно появляется в памяти так быстро, словно он носит на костюме бирку).

– Сандей, – улыбается мне Савада. – Как свобода?

– Не совсем такая, как ее превозносят.

– Ты готова вернуться домой?

– Со временем, – я вижу, что Радек слегка напрягся. – А что, какая-то спешка?

– Нет, – отвечает Савада.

– У нас есть все время мира, – добавляет Радек. – Давай, гуляй, пока звезды не погаснут.

И я вижу, что он говорит буквально.

– Я что-то смешное сказал? – спрашивает Радек, а ухмылка Кая только ширится.

Я улыбаюсь, не могу остановиться. Я все понимаю по отсутствию реакции. Их лица неподвижны, а в глазах роятся звезды. И не просто звезды, а те, которые сместились в красную область, от видимого света к инфракрасному, слишком быстро для любого естественного процесса. Звезды, чей свет скрылся под наперстком. Целые солнца… которые кто-то закрыл оболочкой.

– Вы нашли Второй тип, – чуть ли не про себя бормочу я. – В Змееносце.

А вот теперь лица у них дергаются.

– Да, сначала там, – в их нервно подрагивающих веках я вижу настоящие откровения. – Теперь их заметили в Змее. И они направляются сюда.

Разумеется.

Эти люди не стали бы соваться в космос, если бы не боялись, что соперники успеют туда первыми. Из-за собственного равнодушия они бы сожгли весь мир, но как только этому миру стало что-то угрожать извне, как они тут же взметнулись, страстно его защищая. Само по себе человечество сосет большой палец, сидя в собственном дерьме; но столкнувшись с Другим, оно начинает строить порталы в бесконечность. Конструировать созданий вроде меня, чтобы рассеять их по всему космосу.

Враг – вот все, что нужно людям.

И я вижу кое-что еще: вскоре прозрение меня покинет. Процесс уже запущен. Я чувствую, как начинают затуманиваться мысли, как на глаза возвращаются катаракты. Мои нейроны, может, и упрямее, чем у Фальк и ее друзей, но вскоре – через несколько часов, а может, через день – они вернутся к базовому состоянию, и я погасну, как выдохшаяся батарейка.

Это нормально. Все мои откровения в безопасности; нет нужды реконструировать путешествие, если помнишь пункт назначения.

– Это твое решение, – напоминает Савада. – И так было всегда.

Конечно, он неправ. Это не мое решение, и так было всегда. По крайней мере тут я не ошиблась.

Но это и не их решение.

Я поворачиваюсь к своему учителю:

– Не ты выбираешь мой путь, Маморо.

Он качает головой:

– Никто и никогда не…

– Путь уже выбран. Ты его только расчищаешь.

Все это время я бросала им вызов, провоцировала, чтобы меня вышвырнули; все это время они самоуверенно держали дверь открытой и подбивали меня уйти. Все это время я пыталась быть свободной.