— Пора заканчивать с этим испытанием, — мотнул я головой и обернувшись к рептилии произнес. — Унеси их отсюда метров на двести, и охраняй их от теней. Только аккуратнее, понял?

Вместо ответа, здоровенная туша крокодила поднялась на все шесть лап и одним ловким движением ухватила детей за шкирку, как котят. Убедившись что держит он их за одежду, а не за шеи, я обратил свой взор наверх.

Большая часть башни уже лежала в руинах, лишь каким-то чудом алтарь все еще балансировал на тонкой перемычке уцелевшей стены. Но это не может длится долго, пара десятков секунд и сооружение развалится окончательно.

— Пожалуй, лезть туда будет очень большой ошибкой, — нахмурился я и стал прикидывать, куда вероятнее всего упадет алтарь, с привязанным к нему Гарумом.

Простояв так пару секунд, я понял, место падения будет зависеть только от порыва ветра. Стена вот-вот рухнет, стоит только ветру незначительно усилится. Куда подует, туда и упадет. Вот только, ответ на собственный вопрос мне никак не помог. Сейчас ветер дул в противоположную от меня сторону, а главное, он постепенно усиливался. У меня не больше пары секунд….

— Хррр, — звук крошащегося камня послужил сигналом к действия.

Я не до конца понимал собственную идею, но решил не задумываться о возможных последствиях. Все равно уже ничего не изменить.

Подняв руки к небу, я выплеснул всю имеющуюся заемную силу из себя, на ходу формируя из нее подобие удара. Кренившаяся стена дернулась от моего воздействия и окончательно начала заваливаться, только теперь уже в мою сторону. Вот теперь она падает куда нужно. Осталось всего ничего, поймать ее так, чтобы Гарум не умер.

— Простите меня крыски, но так нужно, — выдохнул я и мгновенно лишил жизни почти пять сотен грызунов.

К сожалению, другого выхода я не видел, но сомневаться не стал. Была бы возможность, я бы и больше убил, но усталость все же накладывает свой отпечаток. Иссушенные до последней капли крови крысы мгновенно перестали издавать хоть какие-либо звуки, и в округе стало очень тихо. Только звуки ветра и падающих камней.

Поток энергии Натре и Вите влился в меня и обжег энергоканалы. Заемная, грязная сила. Надо использовать ее быстро и без сожалений. Она и так уже сильно подпортила мое внутреннее состояния, хотя казалось бы, куда уж хуже.

Упав на колени, я приложил руки к пыльной земле. За считанные доли секунды, почва начала прорастать растениями. Как и в настоящем Симилиме, здесь когда-то росли многие и многие деревья, а также кустарники. Не удивительно, что внутри слоев земли нашлись их семена.

Тратя огромные силы я за секунды проделывал то, на что сама природа потратила бы многие десятилетия. Секунда, вторая, алтарь с куском стены почти достиг земли и вот-вот расшибет меня в лепешку.

В последнее мгновение, когда кроны деревьев раскрылись надо мной пышными ветвями, я влил в них силу Крате. Хилая и жухлая листва приобрела гибкость и мягкость, а хрупкие ветви только что взращенных деревьев стали крепче метала. Это все что я мог сделать для спасения Гарума. Будь у меня крылья, я бы направил силы на удержание баланса стены, а сам забрал бы его. Но теперь это невозможно, пришлось использовать то что есть.

Звук удара настиг меня когда я пытался отдышаться, стоя на четвереньках. Кашляя кровью и обливаясь потом, я едва смог найти в себе силы подняться. Чувствую, если не поправить свое душевное состояние, еще одного такого испытания я не выдержу. А даже если и выдержу, Баку меня добьет. Заставит сделать то, что ему нужно, а затем размажет по стенке тонким слоем. Противиться его воле я точно не смогу.

— Чем больше у тебя сила, тем более весомые тумаки тебе выписывают, — прошептал я с трудом, а затем запрокинул голову.

Стоило моему лицу посмотреть вверх, как я встретился взглядом с Гарумом. Удивительно, но воин был в сознании, а главное, кажется он меня видел.

— Кап, — капля голубоватой крови сорвалась с лица моего последователя и упала мне прямо на лоб.

И вот тут пришла боль. Тело ныло и саднило. Все что я ощущал до сего момента, было лишь детским лепетом по сравнению с этим чувством. Кости, кровь и плоть нарастали вокруг ядра моей души. Невероятные по своей необычности и болезненности ощущения.

Хуже всего пришлось когда из воздуха стали формироваться клетки головного мозга и глаза. И если от формирования первого ощущения были как от болезненной щекотки, которую делали раскаленными иглами, то вот формирование второго было гораздо хуже. Зрение духа и человека накладывались друг на друга, отчего только восстановленный мозг буквально взрывался. Надо ли говорить, что все это сопровождалось моим болезненным хрипом и кровавыми слезами.

— Ммм….,- первым что я услышал, когда боль отступила, было мычание.