Он ставил свой криминальный мир выше родных. И такой человек не мой брат. Его больше не существует ни для меня, ни для кого больше. Поэтому всё равно, что с ним сейчас случится.

– Тебе нужен врач, – снова говорю, когда не слышу ответа. Только меня волнует, что мужчина пострадал и сейчас истекает кровью?

Но, видимо, нет. Потому что Грант опускает свой взгляд и кивает, разворачивая меня лицом к дому. И я была ему благодарна за это, потому что в любой момент могла упасть. Ноги не держали, руки дрожали, но при этом я могла хоть как-то думать. Чего очень сильно не хотелось.

Уже через несколько минут мы сидели в гостиной, где Роджер, сев на диван, расстегнул рубашку, затыкая ей кровоточащую рану.

Не знала как, но устояла на своих ногах. Плюхнулась рядом и сама положила пальцы на ткань, чувствуя себя виноватой. Он был подстрелен из-за меня и того человека. Даже в мыслях не могли назвать его своим братом.

– Принеси мне какую-нибудь бутылку с кухни. Виски, бренди, не важно, – говорит Роджер, посматривая на меня исподлобья. Киваю, кое-как встаю и что есть мочи несусь на кухню. Где-то я видела здесь бар.

Найдя его, схватила первую попавшуюся бутылку. Вернулась обратно, отдавая мужчине в руки. Мои ладони тряслись, и я мало что понимала. Даже не сразу осознала, что Грант, откупорив бутылку, убрал рубашку и залил ранение алкоголем.

А затем смачно отхлебнул, немного морщась. Посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом, будто сканируя.

Буквально через несколько секунд в дом врывается Карлос, сообщая, что Митч приедет через пятнадцать минут. Не знала кто он, но по разговору поняла что врач.

И когда мы снова остались вдвоём, и я, сидя напротив мужчины, смотрела на свои трясущиеся пальцы, услышала голос Роджера:

– Теперь ты поняла, о чём я говорил?

Отвечать не хотелось. Потому что всё прекрасно осознала. Он был прав, и от этого мне было нехорошо. Я не доверяла ему, но он оказался самым честным человеком, что окружали меня всю жизнь.

Не могла поверить, что Деймонд окажется таким, и что он… Убьёт родителей, чтобы вписаться в какую-то банду. Думать об этом было больно. Потому что мама и папа не заслужили такой смерти. И родного человека. И я тоже. Если бы не он, всё было бы хорошо, и сейчас моя жизнь не рушилась на маленькие кусочки.

– Порой некоторые люди не понимают о чём им говорят, пока не покажешь им наглядно, – внезапно говорит мужчина, заставляя поднять на него свой взгляд. – Моим словам не верила, а увидев, даже и согласиться со мной не можешь. Неужели, я зря ловил эту пулю?

Почему его слова звучали так, будто он сам всё это подстроил, позволяя себя ранить? Сам помог Деймонду найти нас, вывести на эмоции, а потом смело принять удар на себя.

– Вижу по твоему лицу, что ты поняла, овечка, – открываю рот от изумления и не могу поверить. Он всё это продумал и именно поэтому доктор приедет так скоро? И всё для чего? Чтобы я поверила? А если бы Куинн целился бы в другое место? Мы могли оба умереть?

– Ты хоть понимаешь что творишь? – тихо шепчу себе под нос, но мужчина слышит мои слова, а потом начинает глухо смеяться.

– Ты не поняла, Рози, в каком мире оказалась, – слышу ответ на свой вопрос. – Наша жизнь – игра. Каждый начинает свою партию, играя по своим правилам. Делает ход, раздумывая, стоит ли идти дальше. Это как карточная игра. Везде решает случайность, но даже она может быть полезна, если у тебя есть голова на плечах. Знаешь, что на самом деле задумал Деймонд, приезжая сюда?

Молчу, потому что не имею никакого понятия. Мыслей не было, как и каких-либо идей.

– Что?

Мужчина усмехается, а затем говорит фразу, которая заставляет меня опустить взгляд вниз, чувствуя себя виноватой. Если бы я сразу поверила – этого всего бы не было. Но разве можно верить в то, что говорят о твоём брате, которого ты горячо любила?

 – Спросишь у него, когда выпадет возможность, – отвечает, всё так же продолжая улыбаться. – Потому что мне ты вряд ли поверишь.

После этих слов он делает глоток, и я спрашиваю, решаясь:

– Что с ним теперь будет? Убьёшь? – не знала, что хотела услышать, но боялась. В голове не было никаких мыслей, вылетая в один миг. Ещё тогда, когда Гранта ранили из-за меня.

– Нет, отпустил, – самоуверенно проговаривает, заставляя меня открыть рот, а затем тихо выдохнуть:

– Что?..

– Что?.. – выдохнула, а когда не услышала ответ, переспросила: – Что ты сделал?

– Отпустил, овечка, – говорит Грант, делая глоток.