Инфилд «Тигров» бросил мяч, как раз после того, как я увидел Террио. Бросок от шорт-стопа в сторону третьего бейсмена не прошел. Толпа улюлюкала и глумилась, не стесняясь выражений - хороший бросок, новичок, моя бабушка может лучше, - но я просто сидел, сжав руки так крепко, что ногти впивались в ладони. Шорт-стоп не видел Террио (он бы с криком выбежал за поле), но чувствовал его. Я знал, что он его чувствовал.

И вот еще что: тренер третьей базы бросился было за мячом, потом резко отступил и дал ему закатиться в дагаут. Сделав еще шаг, он оказался бы рядом с тем, кого мог видеть только я. Почувствовал ли парень холодное прикосновение, как в фильме о привидениях? Я так не думаю. Я думаю, он почувствовал, всего на секунду или две, что мир вокруг него дрожит. Вибрирует, как гитарная струна. У меня есть причины так думать.

Мама спросила:

– Ты в порядке, Джейми? Ты ведь не получил солнечный удар?

– Я в порядке, - сказал я, стиснутые там руки или нет, но в целом я был в порядке.
– Ты не видишь часом человека с хот-догами?

Она повернулась и помахала ближайшему продавцу. Что дало мне шанс показать Кеннету Террио средний палец. Его ухмылка превратилась в оскал, обнаживший все зубы. Затем он вошел в дагаут для гостей, где игроки, которых не было на поле, без сомнения, переминались на скамейке, чтобы освободить ему место для прохода, не имея ни малейшего представления, зачем они это делают.

Я с улыбкой откинулся на спинку кресла. Я не был готов думать, что победил его - не крестом или святой водой, а тем, что кинул ему «фак», - но эта мысль все-таки прокралась ко мне на цыпочках.

Люди начали расходиться в начале девятого иннинга, после того как «Тигры» забили семь и довели счет до недосягаемого. Мама спросила, не хочу ли я остаться, и сфоткаться с мистером Метом Дэшем[86], и я покачал головой. Деш был исключительно для маленьких детей. Я фоткался с ним однажды, еще до Лиз, еще до того, как этот ублюдок Джеймс Маккензи украл наши деньги в своей финансовой пирамиде, даже до того, когда Мона Беркетт сказала мне, что индейки не бывают зелеными. Когда я был совсем маленьким ребенком и мир казался мне радостным и удивительным.

Как же это было давно.

42

Возможно, вы задаете себе вопрос, который я не задавал себе в то время: Почему я? Почему Джейми Конклин? Позже я не раз себя об этом спрашивал, и я не знаю. Я только могу догадываться. Я думаю, это произошло потому, что я не был таким как все, и оно - оно внутри оболочки Террио - ненавидело меня за это и хотело причинить мне боль, даже уничтожить меня, если бы могло. Я думаю, назовите меня сумасшедшим, если хотите, я его как-то обидел. И может быть, было что-то еще. Я думаю, может быть - только может быть - Ритуал Чудь уже начался.

Я думаю, что как только он начал достебываться до меня, он уже не мог остановиться.

Как я уже сказал, здесь только догадки. Его причины могли быть совершенно иными, столь же непостижимыми для него, как и для меня. И такими же чудовищными. Как я уже говорил, это страшная история.

43

Я все еще боялся Террио, но уже не думал, что могу струсить, если представится возможность применить ритуал профессора Беркетта на практике. Мне только нужно было быть готовым. Другими словами, чтобы Террио был рядом, а не просто стоял на другой стороне улицы или рядом с третьей базой на «Сити Филд».

Мой шанс припал на октябрьскую субботу. Я собирался в Гровер-парк поиграть в футбол с ребятами из моей школы. Мама оставила мне записку, в которой говорилось, что она допоздна читала последний опус Филиппы Стивенс и собирается поспать. Я должен был спокойно позавтракать и выпить не больше половинки чашечки кофе. Я должен был хорошо провести время с друзьями и не возвращаться домой с сотрясением мозга или сломанной рукой. Я должен был вернуться самое позднее к двум часам. Она оставила мне деньги на обед, которые я аккуратно сложил в карман. И еще постскриптум: «Было бы пустой тратой времени просить тебя съесть что-нибудь зеленое, например кусочек салата на гамбургере?»

Может быть, мама, все может быть, - подумал я, заливая молоком миску хлопьев «Чериос» и съедая их (тихо).

Когда я выходил из квартиры, Террио не занимал мой разум. Он проводил там все меньше и меньше времени, а я использовал освободившееся пространство, чтобы подумать о других вещах, в основном о девушках. Идя по коридору к лифту, я размышлял, в частности, о Валерии Гомес. Может быть, Террио решил приблизиться ко мне в тот день, потому что у него было что-то вроде окна в мою голову, и он знал, что находится далеко от моих мыслей? Что-то вроде низкопробной телепатии? Этого я тоже не знаю.

Я нажал кнопку вызова, гадая, придет ли Валерия на игру. Это было вполне вероятно, потому что играл ее брат Пабло. Я был глубоко погружен в мечты о том, как ловлю пас, уклоняюсь от всех потенциальных касаний и мчусь в зачетную зону с высоко поднятым мячом, но все же, когда прибыл лифт, немного отступил назад, - это стало моей привычкой. Кабина была пуста. Я зашел и нажал на первый. Лифт пошел вниз, и дверь открылась. Там был короткий отрезок коридора, а затем дверь, запертая изнутри, которая вела в небольшое фойе. Дверь снаружи не запиралась, так что почтальон всегда мог войти и положить почту в ящики. Если бы Террио был там, в фойе, я не смог бы сделать то, что сделал. Но в фойе его не было. Он был внутри здания, в конце коридора, и ухмылялся так, словно послезавтра это будет объявлено вне закона.