Торможу на стоянке, выхожу первый, прихватывая с собой пакеты с едой, и открываю двери для моей принцессы. Анита улыбается и кусает губы, осматривая двор. Да, сладкая, этот типичный российский двор с поломанными качелями и покрашенными покрышками на клумбах. Напрягает, что девочка явно привыкла к роскоши и дорогим вещам. А я вряд ли когда-нибудь смогу ей обеспечить элитную жизнь. К черту все, хочется забыться сегодня, пока есть время побыть с Анитой. Должно же быть в моей жизни что-то светлое, чистое и настоящее?! В порядке бреда можно помечтать, что мы сможем быть вместе. Впервые в жизни хочется отношений не просто сексуальных, а настоящих.

— Нам на шестой этаж, — говорю я, пропуская Аниту в лифт.

Благо, подъезд у нас чистый, и в лифте не воняет, как в некоторых домах — спасибо бабе Шуре, старшей по подъезду, которая гоняет отсюда шпану и собирает на уборку. Надо не забыть занести ей коробку конфет.

Пока поднимаемся вверх, Анита теребит ручку сумки и смотрит куда угодно, но только не на меня. А я не могу от нее оторваться. Хочется запомнить ее, всю изучить, впитать в себя и стать одним целым.

Открываю двери, пропускаю Аниту вперед и запираюсь на все замки. Она замирает на пороге, осматривая квартиру. Да, мое жилище можно рассмотреть с порога. Это однокомнатная студия. Скрыта только маленькая ванная, в которой поместилась угловая душевая и раковина. Я готовился, заказал с утра клининг, теперь все блестит и пахнет свежестью, а на кровати постелено свежее белое белье. Хочу ее на белом, чтобы шоколадные волосы разметались по подушке, и ее кожа контрастировала с постелью.

— Мило, — произносит Анита, но так и не сдвигается с места, осматривая квартиру. Разуваюсь, отношу пакеты в зону кухни, скидываю кардиган, подаренный моей принцессой, и подхожу к ней. Забираю сумку и помогаю снять пальто. Думаю, она не будет против, если я уложу ее в кровать прямо сейчас, но иногда предвкушение и легкая игра в прелюдию гораздо слаще самого процесса.

— Давай сведём друг друга с ума, — шепчу ей, кладу ладони на её талию, спускаюсь вниз, скользя руками по телу. Анита замирает, кусая губы, а меня с ума сводит ее реакция на мои прикосновения — она тает в моих руках. Медленно расстегиваю молнию на ее сапожках и снимаю, не упуская возможность погладить красивые ножки в черном капроне. Поднимаюсь, беру ее за руки, сплетая наши пальцы, и веду в зону кухни.

— Голодная? — спрашиваю, начиная разбирать пакет. — Я очень, — ох не этот голод я имею в виду, но продолжаю играть. — Какую музыку предпочитаешь?

— Что-то спокойное, расслабляющее, — Анита проводит пальчиком по гранитной столешнице, продолжая детально рассматривать обстановку. Девочка привыкла к шику…

— Что, совсем не нравится? Не комфортно?

— Нет, мне очень нравится, здесь так уютно. Я люблю квартиры-студии, и здесь мило для мужского жилья.

Киваю, улыбаясь, не желая рассказывать, что квартиру обставляла Диана. Она дизайнер и прекрасно справилась с задачей вплоть до мелочей, предусмотрела все, что нужно для жизни: большая кровать с мягкой спинкой, много подушек, потому что я люблю поваляться, мягкий пушистый ковер, небольшой встроенный шкаф, угловой диван, плазма на стене, жалюзи и стойка с высокими стульями, отделяющая кухню, и плотные шторы.

Мы раскладываем еду по тарелкам, моя принцесса красиво сервирует стойку, я открываю вино, разливаю по бокалам, и мы просто ужинаем, разговаривая. Точнее, я заваливаю Аниту кучей вопросов о ее работе и узнаю много интересного. Моя девочка талантливая творческая личность, она горит своей работой, живёт ей — и это прекрасно. А ещё у зайки есть брат Цербер, который ее стережет, по ее рассказам, мне стоит его бояться. Не такой уж он и страшный, если я сумел увести из-под его опеки принцессу.

Я подливаю ей вина. У меня не стоит цели ее напоить, но немного захмелевшая девушка более раскрепощена, а я хочу ночь без тормозов. Нашу первую длинную ночь. Меня уже немного потрясывает от того, что, пока Анита что-то щебечет о своей племяннице, я представляю ее обнаженную на моей кровати, на диване, в душе и утром вот на этом столе с разведенными ногами, а я завтракаю ей. Это дико, пошло и даже в какой-то мере отвратительно — Анита рассказывает про своих родственников, а меня трясет от собственных фантазий, челюсть сводит от желания ее попробовать, узнать вкус ее наслаждения.

Беру пульт от центра, включаю сборник чувственной музыки для секса. Это что-то плавное, но с эмоциональными всплесками. Такая музыка задает темп в сексе, как в танце.

— Потанцуем? — предлагаю я, когда девочка допивает вино.

Забираю у нее бокал — хватит с нее спиртного. Глазки уже блестят, Анита расслаблена и откровенна. Не дожидаясь ответа, поднимаюсь со стула, приглушаю свет, оставляя только светильники в зоне кухни и свет от стереосистемы. Снимаю с себя футболку, потому что хочу, чтобы ее пальчики коснулись моей кожи. Хочу интимный чувственный танец. Отшвыривая футболку, пользуюсь ее замешательством, хватаю за руку, резко поднимаю мою податливую принцессу на ноги и веду в центр комнаты на пушистый ковер. Ее теплые ладони ложатся на мои плечи, я притягиваю ее теснее и начинаю движение… Да-а-а-а, это случится сегодня, сейчас…

Зажмуриваю глаза и напрягаюсь от того, что все волшебство рушится, когда раздается звонок в дверь. Пытаюсь игнорировать, увлекая мою девочку танцем, но она постоянно отвлекается на дверь и закусывает губы, слегка сжимая мои плечи. В дверь продолжают настойчиво звонить, а я готов убить того, кто посмел нам помешать!

— Твою мать! — буквально рычу сквозь зубы и с неохотой отпускаю Аниту. — Прости, сладкая, — убавляю музыку, иду к двери, краем глаза замечая, что Анита садится на свое место и отрывает виноградины от кисти, посматривая на меня и немного стесняясь.

Заглядываю в глазок, и хочется взвыть как собаке! За дверью стоит моя мать со своей подругой алкоголичкой. Обе навеселе. Она сегодня выпрашивала денег на их гулянку, я отказал, и вот, подпив, она решила явиться лично. Сжимаю голову, потому что не могу не открыть матери, и впустить тоже не могу. Не хочу, чтобы Анита видела эту неприглядную сторону моей жизни. Не хочу их знакомить, по крайней мере, не сейчас, когда моя мать пьяна и неадекватна.

Накидываю толстовку на голое тело, чтобы выйти в подъезд, но мать кричит, начиная спектакль.