Зимин постарался как можно быстрее увести Инну к себе. Он первым пришел в сознание, а потом просто откровенно наблюдал, как женщина пытается поправить платье, волосы.

– Я ни о чем не жалею, Инна. Надеюсь, что ты тоже.

Андрей подошел к женщине, обнял её за талию, не хотел выпускать, чтобы не убежала, чтобы вот так просто не остался шлейф недосказанности.

Инна мгновенно мобилизировалась, услышав о зяте. Вот ещё, война ещё не окончена и топор войны не зарыт, и вот уж, правда, меньше всего хотелось дать повод дискредитировать себя этому заносчивому молодчику.

Стоило оказаться в приватной обстановке за четырьмя стенами, как Инна выдохнула и стала приводить себя в порядок. В сумочке были салфетки, всегда носит их с собой, сегодня они были как нельзя кстати. От её взгляда не укрылось, что мужчина внимательно её рассматривает, и она не стушевалась, как подросток, а напротив наслаждалась этим. Слишком много времени прошло с тех пор, когда в последний раз обменивалась с кем-то такими взглядами.

– Я ничего не понимаю, как вообще, - замялась, всмотревшись в его глаза.

Его руки опоясали талию, и губы были так близко, что женщина не отказала себе в удовольствии ещё раз прильнуть к ним с поцелуем.

– Я тоже не жалею, - выдохнула у его рта.
– Смею только надеяться, что ты обо мне плохо не подумаешь.

– Мы же не дети, Инн, - улыбнулся, целуя плечо женщины.

Высоцкая погладила руками его руки, держащие её, и нехотя убрала их со своей талии.

– К сожалению, мне пора.

Ей было странно, что не хотелось уходить. Но это было необходимо. Прежде, чем сюда явится Чернов, и фарс выйдет из-под контроля.

– Ты думаешь, что на этом все? – Нахмурился, понимая, что так просто, после того, что только что было, после всего сумасшествия, хочется действовать, вылезти из удобной раковины и попробовать жить по-другому.

Он был наслышан о семье Инны, понимал, что женщина слишком интеллигентная, возможно любит порядок в делах, в личной жизни. А то, что случилось сейчас, был лишь минутный порыв, ничего не значащее приключение.

– Дай свой номер телефона, я вечером заеду к тебе. Ты же не будешь отказываться от прогулки по вечернему городу?

Поход в ресторан считал банальностью, туда они всегда успеют, а вот просто для души будет именно то – прогулка, общение, желание узнать больше друг о друге.

58 глава

– Тебе сейчас же нужно лечь спать, - по-деловому сказала Амалия, рассматривая своего изможденного сына, - а немного позже мы серьёзно поговорим о твоём паршивом поведении.

– А этот уже в тобой спит? – кивнул головой в сторону Смирнова, который первым вышел из автомобиля, дав поговорить матери и сыну наедине.

– Ты сейчас это хочешь обсуждать? Я не уверена, что моя интимная жизнь важна в данной ситуации. Ав от твоя семейная жизнь заставляет меня о много задуматься. Я очень разочарована, ты понимаешь. Вы же совершенно не слышите друг друга, когда наружу вываливаются ваше недоверие, желание доказать свою правоту.

– Я устал, я все постараюсь исправить, обещаю, - сжал ладошку мамы, а потом поцеловал, - хочу, чтобы было всё хорошо.

– Так сильно любишь, что мозги отключаются? – улыбнулась Амалия, пальцами перебирая густые волосы сына. – Можешь не отвечать, по глазам вижу, таким ты раньше взвинченным никогда не был.

Чернов смолчал о том, что так хотелось рассказать. Но не важно, уже всё не важно, как и каким способом они с Алисой сошлись, кто их вынудил быть вместе. Он ошибся, она не похожа на всех остальных представительниц золотой молодежи, было в ней что-то такое, что цепляло за живое.

Тимур понимал, что это головокружительная страсть, химия между ними виновата. Но теперь, когда правда выплыла наружу, он словно гору с плеча свалил. Ему почему-то было важным знать, что Алиса ему верит.

– Я спать, надеюсь, со Смирновым у вас не всё серьёзно, - брякнул на ходу, да так, чтобы дед услышал его фразу.

Станислав Константинович смолчал, сжимая сигарету пальцами, провел зятя тяжелым взглядом и повернулся к Амалии.

– Я его могу понять, столько переживаний, но во многом оправдать не могу.

– Я поддерживаю тебя, потому что парень, ослепленный ревностью, совершенно никого не слышит.

– Иди ко мне, - раскрыл объятия Смирнов, вжимая уставшую Амалию в грудь, - переживем, вот увидишь. Кольца взяли, в глазах плещется надежда.

В голове Смирнова действительно были только хорошие мысли. Он долго и пристально наблюдал за Алисой и Тимуром, они очень сильно изменились. Стали ближе, даже взаимозависимые. В их глазах плескалась не просто страсть и желание владеть друг другом, в них действительно зарождалось глубокое чувство, под названием любовь.