"Ну прощай, белочка. Даже не верится, что расстаемся, - услышала я удивительно живой голос Тани, словно она стояла сейчас за спиной. Аппаратура у них была импортная, классная. Вся мировая наука и техника на них работала...
– Я так рада, что встретила тебя. Жду в Ленинграде." "Таня, уже все прошли." "Ну, тогда, как говорится, ба шана хабаа бэ-Ерушалаим!"

Я повторила ей эту фразу слово в слово.

"Все прослушали?
– от его любезности не осталось и следа.
– Теперь вспомнили, в каком еще городе происходит действие в романе Булгакова и где вы должны встретиться со Смирновой-Бергер?" "Не в следующем году, оставалось мне только нагличать.
– Но очень-очень скоро - в Иерусалиме. Нынешнее поколенье советских евреев и их семей будет жить при сионизме..."

Надо уметь проигрывать, недавно учил меня он сам. Ты думала, что хитрее их, белочка? Теперь тебе придется жить в другом внутреннем и внешнем мире...

"Вот это другой разговор. А теперь подробно, день за днем, час за часом, минута за минутой - что, где и при ком говорила вам Бергер? И что при этом говорили вы и, главное, Ковач. Я вам очень советую со мной в кошки-мышки не играть." "С вами? Я вообще ни с кем в наши с вами игры играть больше не собираюсь." "Я вам настоятельно советую... Пока никто, кроме меня, вас ни в чем не заподозрил, рассказать все сначала мне..."

***

Для меня начиналась новая биография. На эту тему столько рассказано другими "сионюгами", что мне остается добавить только одно. Наша встреча с Таней сос-тоялась не в Ленинграде через месяц после описанных событий, как мы с ней пред-полагали, а через семь лет в Иерусалиме. Она к тому времени уже полгода жила с семьей в Хайфе, а мы с Зямой и ребятами в поселении за "зеленой чертой".

И снова мы с ней шли рядом, теперь уже по нарядной улице Бен-Иегуды. И встре-чные мужчины оборачивались нам вслед. Говорили же мы с ней о чем угодно, кроме сионизма... Это стало данностью. Нынешнее и все последующие поколенья советских евреев будут жить при сионизме.

17.05.01