Вообще-то я тоже умел готовить, во всяком случае, сварить суп и пожарить картошку для меня не составляло особого труда. Но в принципе делать этого не требовалось, потому как на одной лестничной площадке с нами проживает сердобольная Ирина Константиновна. Когда родители уезжают, баба Ира превращается в заботливую, иногда даже чересчур заботливую соседку. Она готовит настолько вкусно и много, что если бы мать с отцом не возвращались обратно через пару недель, баба Ира закармливала бы нас до смерти.

…Артём проявил благородство и отдал Алексу свою кровать, заявив, что сам будет спать в большой комнате, поближе к телевизору.

Итак, мы проводили родителей, оставшись за хозяев.

– Свобода! – завопил Тёмка, сразу после их ухода. – Мы одни.

– Если не брать в расчёт бабу Иру, – засмеялся я.

В течение дня Ирина Константиновна заходила к нам четыре раза, проверяла, не устроили ли мы случайно пожар, наводнение или какое-нибудь масштабное ЧП. Для неё мы до сих пор оставались маленькими мальчиками, за которыми необходимо присматривать и постоянно быть начеку. Приходила баба Ира, разумеется, не с пустыми руками: на завтрак сварила кашу – я манку с детства не могу терпеть, – напекла блинов, принесла банку варенья, в обед мы ели борщ, пюре и котлеты. Через пару часов Ирина Константиновна вспомнила о полднике, на столе оказалось блюдо с пирожками. На ужин мы снова увидели манную кашу, оладьи и поджаренные хлебцы.

– Слушайте, а нельзя сделать так, чтобы она сюда не приходила? – спросил Алекс, с отвращением глядя на жидкую манку. – Я не смогу есть кашу, меня от неё тошнит.

– А кто тебя заставлял давиться кашей? – засмеялся Тёмка, проглотив шестую конфету. – Возьми тарелку и дуй в туалет.

– Зачем в туалет?

– Выбросить кашу в унитаз. Как мы с Витькой.

– Каша – тоже еда, – сказал Алекс. – Нельзя еду выбрасывать в унитаз. Вы знаете, сколько людей голодает, они готовы отдать всё на свете за тарелку каши.

– Что ты предлагаешь? – насупился Артём. – Тебе каша не нравится, но выбрасывать её ты тоже не хочешь. Выход один – давись и продолжай есть. Кстати, я у Мишки диск с фильмом взял, можем сегодня ночью посмотреть. Я сейчас в супермаркет за мороженым сгоняю.

– Мне ванильное с фисташками и шоколадное, – крикнул я.

– Знаю, – отмахнулся Тёмка, – всегда одно и то же ешь. Лёха, а тебе какое купить?

Алекс не прореагировал.

– Ты чего, заснул? – громче спросил Артём.

– Как ты меня назвал?

– Лёхой, а что?

– Меня зовут Алекс.

– Я и говорю, Лёха. Алекс это у вас там, в Англии, а у нас ты Лёха. Врубаешься?

– Нет, – замотал головой Алекс. – Мне не нравится Лёха, зови меня Алексом. Окей?

– Окей, – согласился Тёмка. – Алекс, так Алекс. Третий раз спрашиваю, какое мороженое будешь?

– Клубничное, если можно.

– Окей! – повторил Тёмка и выбежал из квартиры.

– И купи, пожалуйста, вишнёвый джем, – крикнул вслед Алекс. – Его можно намазать на хлеб, будет очень вкусно.

– Лады, – услышали мы голос Тёмки.

– Не сердись на Артёма, – я похлопал Алекса по плечу. – Я ведь тоже сначала хотел назвать тебя Лёхой.

– Я, скорее Александр, Саша, по-вашему, а не Лёха.

Я задумался. А он прав. Тёмка сглупил. Алекс – это Сашка. Как я сразу не догадался.

– Будем знакомы, – протянул я руку. – Виктор Лопаткин.

– Александр, он же Саша Поляков, – засмеялся Алекс.

Отец оказался прав – Алекс хороший парень, мы обязательно станем друзьями.

…В полночь, обложившись мороженым, мы сели у телевизора, приготовившись к просмотру очередного ужастика. Но когда на экране появились первые кадры, Алекс сказал, что уже видел этот фильм.

– Ещё в прошлом году. Если честно, сюжет мне не понравился, неправдоподобный, высосанный из пальца, и актеры не справились со своей задачей. Одни переигрывали, другие недоигрывали, короче, впечатление осталось средненькое.

– А ты у нас кто, Станиславский или этот… Как его, Витёк? Немирович-Данченко?

Я толкнул брата в плечо.

– Помолчи, умник.

– Не Станиславский, – спокойно ответил Алекс. – Просто высказал собственное мнение, но вы можете посмотреть фильм, возможно, вам он понравится.

– Ага, значит, намекаешь, мы с Витькой глупее тебя. Для тебя фильмец средненький, а для нас, убогих, в самый раз, так?

– Слушай, ты, убогий, советую тебе заткнуться, – я показал Артёму кулак и обратился к Алексу. – Не слушай его, он прикалывается.

– Ну да, – сник Тёмка. – Точно, прикалываюсь. Я жуткий приколист. Но разобраться всё-таки хочу до конца, фильм мы смотреть не будем? – он уставился на меня, хотя и сам отлично понимал, если гость кино видел, то крутить его второй раз – неприлично.