Наконец, Селеста отодвинулась и, повернувшись к могиле, сказала:

— Мама, мы, пожалуй, пойдём. Я ещё приду к тебе! Я теперь знаю где ты!

Селеста замерла на несколько секунд, а затем её тётя потянула её за собой проговорив:

— Пойдём, пойдём. Ты ещё вернёшься сюда потом. Идём, девочка.

Селеста послушно пошла за тянущей её тётей. Она несколько раз оглянулась, а затем выпрямила плечи и стала идти гораздо бодрее. Сергей пристроился с другой стороны и обнял девушку одной рукой. Селеста склонила в его сторону голову и коснулась своей головой его головы.

Так они и вышли за ограду.

Они зашли в ресторан в паре кварталов от входа на кладбище, и, сдвинув пару столов, расселись за них. Подошедшая официантка приняла от тёти Селесты заказ и, кивнув, ушла.

— Я думаю, нам всем стоит помянуть твою мать, девочка, — вздохнув произнесла Лусия Агилерас. — Здесь хорошее место, я захожу сюда каждый раз, как навещаю твою мать. Вы ведь не против? — обратилась она к сидящим за столом.

— Нет, нисколько, — кивнув ответил Сергей.

— Это хорошая мысль, — улыбнувшись немного грустной улыбкой проговорила Иллири.

Остальные девушки тоже выразили своё согласие.

Через несколько минут на стол было выставлено несколько тарелок с простыми закусками, порезанный на дольки лайм, сахарница с коричневым сахаром, пару бутылок с каким-то спиртным, а также несколько бутылок чего-то явно безалкогольного. На середину стола поставили небольшую жаровню в которой уже жарко пылали угли.

Тётя Селесты откупорила одну из бутылок, понюхала содержимое, улыбнулась и разлила содержимое по небольшим стаканчикам, примерно по половине.

— Это «кашаса» — наша тростниковая водка, — пояснила она.

— Нам нельзя! — практически одновременно воскликнули Лайза с Сашей.

— Хорошо, — качнув головой и понимающе улыбнувшись сказала Лусия Агилерас, взяв со стола бутылку с чем-то явно безалкогольным. — «Кажуина» — безалкогольная, вам понравится, — пояснила она.

Когда все взяли свои стаканчики, тётя Селесты удовлетворённо кивнула и, плеснув из своего стаканчика чуть-чуть на пылающие угли, отчего они вспыхнули голубоватыми огоньками, произнесла:

— Пусть тебе сопутствует удача в верхнем мире, Ана! — и опустошила свой стаканчик в несколько глотков, тут же схватив из сахарницы кубик коричневого сахара и закинув его в рот.

Селеста тоже плеснула немного на жаровню и сказала:

— Пусть тебе сопутствует удача в полях вечной охоты, мама! — и выпила залпом, тут же закусив долькой лайма.

Сергей посмотрел на тётю Селесты и так же плеснул немного на угли, зашипевшие и заискрившиеся голубыми огоньками. Несколько долгих секунд он подбирал слова, а затем произнёс:

— Удачи, Вам, леди Агизард, в полях вечной охоты! — и также выпил свой стакан.

Тростниковая водка мягко ухнула в желудок, а во рту у Сергея остался непередаваемый вкус рома. Сергей посмотрел нерешительно на тарелку с нарезанным лаймом, но всё же взял одну дольку и отправил её в рот. После чего чуть скривившись отправил туда же кубик тростникового сахара. Вот теперь всё стало более-менее нормально.

— Пусть Снежная Королева будет благосклонна к Вам и примет в свои объятия, леди Агизард! — произнесла Иллири так же плеснув на угли содержимое своего стаканчика.

Она в пару глотков выпила оставшееся и закинула в рот кусочек сахара.

Лусия Агилерас удивлённо подняла голову, посмотрев на Иллири, но говорить ничего не стала. А Селеста лишь тепло улыбнулась своей новой сестре.

— Да будут милостивы к вам Свобода и Удача, Леди! — произнесла Лайза, так же повторив ритуал.

Выпив содержимое своего стакана она аккуратно взяла с тарелки пару канапешек и стала их медленно жевать.

— Интересный вкус… — произнесла она задумчиво.

— Орехи кешью! — пояснила тётя Селесты.

Лайза кивнула, но говорить ничего не стала.

Следующей по кругу оказалась Мила, которая также плеснула немного на жаровню и произнесла:

— Да будет милосердна к Вам Дева Мария, леди Агизард! — после чего понюхала содержимое своего стаканчика и одним залпом выпила, почти сразу потянувшись за кусочком сахара.

— Да смилостивится над вашей душой Спаситель! — проговорила Саша, плеснув на угли.

Она большими глотками выпила содержимое своего стакана, но брать со стола ничего не стала.