Но… Шелдон все равно продолжал говорить «подачки черным». Он знал: мэру неприятно. Но была в Шелдоне некая зловредность придворного шута. Внешне он был верным как пес. Однако подспудно только и знал, что издевался. Мэр рассердился.

— Шелдон, я говорил вам, что не желаю слышать в этих стенах такие вещи!

— Да ладно вам, — отозвался Шелдон. — А что, кстати, вы скажете насчет дела Мак-Коя?

Шелдон всегда умел отвлечь шефа. Сразу поднимал тему, которая, наиболее основательным образом сбивая мэра с толку, ставила его в наибольшую зависимость от маленькой, но удивительно светлой головы Шелдона.

— Не знаю, — признался мэр. — Сначала все там казалось ясно как день. Поймали уолл-стритского воротилу, который переехал черного школьника, отличника, и с места происшествия удрал. Но теперь выясняется, что там был второй черный парень, торговец крэком, и не исключено, что имела место попытка ограбления. Постараюсь, видимо, проявить беспристрастный подход. Скажу, что считаю нужным всестороннее расследование и взвешенность в оценке всех доказательств. Правильно?

— Отклоняется, — изрек Шелдон.

— Отклоняется? — Просто поразительно, как часто Шелдон оспаривает очевидное и оказывается совершенно прав.

— Отклоняется, — повторил Шелдон. — Дело Мак-Коя для черной общины стало чем-то вроде пробного камня. Это как с бойкотом Южной Африки. Двух мнений просто не может быть. А если вы считаете, что может, то это не взвешенный подход, а предвзятость. Так же и здесь. Единственный вопрос — равноценна ли жизнь черного и белого. И единственный ответ, что белые банкиры вроде Мак-Коя, воротилы с Уолл-стрит на «мерседесах», не должны сбивать негритянских школьников, а потом уезжать с места происшествия, потому что им не с руки остановиться.

— Но это же хреновина, Шелдон, — возмутился мэр. — Мы даже не знаем толком, что произошло!

Шелдон пожал плечами:

— Ну и что? Ни о какой другой версии Эйб Вейсс и слышать не хочет. Носится с этим делом, будто он какой-нибудь хренов Эйб Линкольн.

— Так это все Вейсс затеял? — Мысль о Вейссе обеспокоила мэра, так как он знал, что тот всегда лелеял мысль самому баллотироваться на пост мэра.

— Да нет, затеял-то Бэкон, — отмахнулся Шелдон. — Каким-то образом он вышел на этого пьяницу, бритта из «Сити лайт», Фэллоу его фамилия. Ну, и затлело. А теперь раскочегарилось так, что уж куда там Бэкону с его шайкой. Говорю же: теперь это пробный камень. У Вейсса на носу выборы. Да и у вас тоже.

Мэр на секунду задумался.

— А что за фамилия — Мак-Кой? Он ирландец?

— Нет, англосакс, протестант.

— А как человек?

— Богатый БАСП. Типичный белый англосакс, протестант, все как положено: школа, университет, Парк авеню, Уолл-стрит, «Пирс-и-Пирс». Его отец когда-то был главой компании"Даннинг-Спонджет и Лич".

— Он в мою избирательную компанию вносил что-нибудь? Не знаете?

— Нет, у меня таких сведений нет. Да я этих типов знаю. Им местные выборы вообще до лампочки, ведь и так ясно, что голосовать в Нью-Йорке за республиканца дело дохлое. Они интересуются выборами президента. Выборами сенатора. Рассуждают о федеральном бюджете, ассигнованиях и прочем таком дерьме.

— Умммм-хымммм. Ну и что же мне сказать?

— Сказать, что требуете полного и тщательного расследования роли Мак-Коя в этой трагедии и назначения в случае необходимости особого обвинителя. От губернатора штата. Это в случае, скажете, если «не все обстоятельства окажутся выясненными». Таким способом вы слегка боднете Эйба, не упоминая его непосредственно. Скажете, что перед законом все должны быть равны. Что богатство и положение Мак-Коя — не причина тому, чтобы это дело велось как-то иначе, чем если бы это Генри Лэмб переехал Шермана Мак-Коя. И еще: предложите матери пострадавшего — кажется, ее зовут Энни, — предложите несчастной матери вашу полную поддержку и помощь в привлечении к ответу человека, совершившего подобное злодейство. Тут кашу маслом не испортишь.

— А как по отношению к Мак-Кою, не слишком будет?

— Это не ваша вина, — заверил мэра Шелдон. — Не того парня он сбил, и не там, и не в той машине сидел, и не та женщина сидела рядом — в том смысле, что не жена. Так что теперь ему непросто будет отмазаться.

Все это мэра не очень-то убеждало, однако инстинкты Шелдона в такого рода сволочных ситуациях всегда вели туда, куда надо. Мэр еще немного подумал.

— О'кей, — сказал он, — будь по-вашему. Но вот с Бэконом как — мы его таким образом не чересчур приподнимем? Ненавижу этого сукина сына.

— Н-да, он уж будь здоров сколько успел очков нахватать на этой катавасии. Тут ничего не попишешь. Теперь можно только плыть по течению. До ноября рукой подать, так что один ваш неверный шаг с делом Мак-Коя, и Бэкон вам здорово кровь попортит.

Мэр покачал головой.

— Наверное, вы правы. Этого БАСПа придется размазать по стенке. — Он вновь покачал головой, и по его лицу прошла тень. — Дурень проклятый… Какого дьявола его занесло — вечером, на Брукнеровский бульвар, в «мерседес-бенце»! Есть люди, которые просто сами нарываются на неприятности, правда? Он явно напрашивался. О'кей. С Мак-Коем покончено. Так что там хочет этот епископ, как его там?