Кэт ерошит волосы пальцами, оставляя их в смешном беспорядке.

— Прости за тот день. Я вышла из себя.

— Он же твой брат. Я всё понимаю.

Она бросает на меня косой взгляд в попытке разглядеть, говорю ли я правду. Наверное, после захода солнца она уже много выкурила, но всё-таки замечает во мне что-то, заставляющее её успокоиться. Однако на лице сразу же появляется маска безразличия — такая привычная, как пара любимых кроссовок.

— Подходи к нам, если хочешь. При желании можешь заставить Брейдена Мосье выпить Егермейстер из своего пупка.

— Да ладно, разве это вызов? — Мы слегка улыбаемся друг другу. Может, мы и не будем лучшими подругами, но за связь между нами стоит держаться. Я могу отпустить её, но всё-таки не готова на это решиться. — Слушай... Как ты думаешь, кого Рианона ждала той ночью?

Кэт пожимает плечами.

— Наверное, кого-то близкого. Рианона была умной девочкой и поэтому не стала бы встречаться с каким-то чудаком. Я не говорю, что она тогда была паинькой, но... — она скользит по мне взглядом.

Я отчётливо помню выражение лица Кэт той ночью, когда у неё зазвонил телефон, и она передала мне трубку, прочитав имя на экране. «Это тебя. Наверное». Внутри меня всё перевернулось. Мишо. Я записала номер Кэт в телефон Нелл на случай «жизни или смерти».

«Дарси?» Её далёкий голос, пропитанный слезами и плачем. «Пожалуйста, пожалуйста, забери меня». Вздох. «Я хочу домой». И она начинает рыдать навзрыд.

Потребовалась вечность, чтобы, наконец, найти её у круглосуточного магазина на Айриш-Лэйн в Хэмпдене, в тридцати минутах езды от дома. Но я так и не смогла узнать от Нелл, как она там оказалась и случилось ли с ней что-то. Я рявкнула: «Позвони домой. Мне не на чем тебя подвезти».

Она заплакала. «Не могу. Не могу рассказать. Мама не должна узнать. Дарси, пожалуйста».

По моей коже пробежал холод.

— Жди, — бросила я. — Сама приеду.

Кэт была слишком пьяна, чтобы ехать со мной. Когда я попросила одолжить её машину, Кэт рассмеялась и растянулась на траве. У многих была такая же реакция: «Ха-ха, Дарси же не умеет водить. Она по-любому улетит в кювет». Я испугалась, не могла дышать и была готова звонить домой, когда ко мне впервые за год подошла Рианона. Я уже и забыла, как она выглядит вблизи: лицо в форме сердца, высокие скулы и искусственно-пухлые губы, подведённые карандашом. В свете костра Рианона протянула мне ключи от машины. Я замерла в изумлении, предполагая, что меня опоили, жалея о поездке сюда, но Рианона просто сказала:

— Возьми.

Несмотря на все подлости, что я ей желала, и мою ненависть — такую особую ненависть к лучшему другу, — я взяла ключи. Не поблагодарив её, я побежала к «Фиту», но только потому, что Нелл нуждалась во мне.

— Почему она это сделала? Почему дала мне ключи? — спрашиваю я не столько Кэт, сколько себя дрожащим голосом.

Кэт пробегает взглядом по отслаивающемуся сайдингу, на котором ещё с семидесятых писали номера телефонов для проведения хорошего вечера. Половина из девчонок на этой стене, наверное, давно стали бабушками. Я там тоже есть: имя выведено синей ручкой около грязного комментария о какой-то Дженни, слева четвёртое снизу.

— Не знаю. Может, она слышала, что карма — та ещё сволочь.

Так что, может быть, Кэт знает обо всём. Может быть, Рианона рассказала ей, что на самом деле произошло между нами в десятом классе. Только она могла это сделать. Я отступаю на пару шагов назад с чувством, что меня раздевают догола перед Кэт. Не знаю, что лучше — правда или ложь.

— Дама, не попадите за решетку.

Она наблюдает, как я ухожу, обнимая себя за тонкую руку.

— Не обещаю.

Я покупаю больше еды, чем планировала, и возвращаюсь к Джесси в кабину, прокручивая в голове разговор. На экране показывают порочный и напряжённый город под названием Пейтон-Плейс, в котором люди устраивают пикник с различными играми: бег со связанными ногами, соревнования по поеданию пирогов и всё в таком духе. Я подаю Джесси упаковку жевательных конфет. Откусываю от одной пластинки, а Джесси до последнего прожигает меня взглядом, пока я больше не могу этого вытерпеть.

Сегодня он целует меня, как в последний раз или будто не может насытиться поцелуем. Он прижимает меня к двери, затем мы перемещаемся на сиденье, опрокидывая попкорн под него в темноту. Его руки скользят под моей рубашкой — от живота к лифчику и застёжке, которую он, как и любой другой парень, не сможет расстегнуть, так что я помогаю ему.

Пару секунд я лежу с закрытыми глазами, пока не осознаю, что Джесси отстранился от меня. Он сидит напротив руля, откидывая назад волосы одной рукой. Я опираюсь на локоть.

— Что теперь?

— Мне не следует... — Он замолкает, качая головой. — Не нужно этого делать.

— Почему?

Он удивленно смотрит на меня и снова качает головой.

— Сегодня всё должно было быть по-другому. Я пообещал себе, что мы поговорим и... — Он ругается, смотря в окно. — И я снова это сделал.

— Сделал что? В чём проблема?

— Как ты думаешь, Дарси? — Когда я вскидываю руки, он отвечает. — Я дерьмово себя чувствую из-за нашей интрижки. Но ты такая... — Он опять прерывается. — Никто не знает про нас. Ну, разве что Мейсон. Больше я никому не говорил про наши отношения.