Виллар пожал плечами.

— Ты просто молча вышел из храма, проигнорировал жреца, поинтересовавшегося, что там произошло, и вышел. Ну а мы за тобой.

Я поморщился. Вот что значит эйфория. Но квест торгаша-то никуда не делся! надо как-то раздобыть это ослом отлюбленное ожерелье.

— У кого есть мысли, как нам развести жреца на бирюльку? У него же на морде написано, что врет.

— Конечно врет. — Виллар был само спокойствие. — А насчет ожерелья…

И тут ворюга достал из кармана ниточку с нанизанными на нее мелкими черными жемчужинами. Оставалось только догадываться, когда и где он умудрился его раздобыть.

— Но как?

— Жрец был сильно занят разговором с тобой и ощутимо напрягся, когда ты спросил, где сейчас ожерелье. Поэтому я нарушил твой приказ и проверил его карманы. Можешь приказать мне полететь, я готов понести наказание.

Полететь?… Ааааа, я уж и забыл про это. А он, судя по всему, так и не понял, что это была шутка. Ну и хрен с ним, главное, что можно спокойно возвращаться к Ганнону, получать свой опыт и награду.

Дорогу я запомнил, так что уверенно миновал Внешнюю стену и стал спускаться вниз по улице, в сторону рынка. Периодически поглаживая медальон и лыбясь, словно блаженный. Наша дорога как раз пролегала мимо каких-то нежилых построек, так что навстречу попалось лишь два прохожих, которым я улыбнулся от уха до уха.

Раздавшийся сзади топот и крики «подождите» вернули меня с небес на грешную землю. Как показывает практика, в Ареале если кто-то что-то от меня хочет — это почти всегда заканчивается дракой. Но не в этот раз. К нам бежал давешний лысый жрец. Что важно, бежал один, а не в кампании десятка мордоворотов. Ну, тогда можно и поговорить.

Поравнявшись с нами, жрец без предисловий перешел к делу:

— Вот как вы отплатили мне за гостеприимство?!

Я состроил максимально невинную рожу, на которую способен, хотя в голове прозвенел тревожный звоночек:

— О чем это вы уважаемый, не возьму в толк?

— Вы пришли в храм, воспользовались моей добротой, испортили алтарь, который теперь не принимает подношения для Эшкара и от него веет чуждой магией, так еще и обокрали меня?

Испортил алтарь? Хороший вышел ритуал, ничего не скажешь. Ну да и хрен с ним, не единственный же он у них, в конце концов.

— На алтаре я просто помолился своему богу. Могу напомнить, что вы сами мне разрешили. А обвинение в воровстве сколь тяжкое, столь и абсурдное. А что у вас пропало, позвольте спросить?

Жрец замялся. Вспомнил, как натрещал, что ожерелье исчезло в божественной вспышке. Но тут же на его лицо снова вернулось оскорбленное выражение:

— Это неважно! Я знаю, что одна вещь пропала у меня сразу после визита вашей банды. Уверен, что это дело липких рук вашего молодого спутника! Я вынужден позвать стражу!

— Зови, — я зевнул, — а у меня полно других дел. Как дозовешься, найдешь меня, я с радостью предамся в руки закона.

Учитывая, что к тому моменту ожерелья у меня уже не будет, я действительно готов вывернуть карманы перед стражниками. Однако жрец униматься не собирался и схватил меня за руку:

— А ну стой!

— Слушай ты, дядя! Руку быстро отпустил…

Я стал разворачиваться, чтобы освободиться от жадной твари, но тут раздался глухой удар, всхлип и жрец, закатив глаза, как подкошенный стек на землю. Виновница этой оказии, Ямила, стояла неподалеку с увесистым булыжником в руке.

В ответ на мой тяжелый взгляд бывшая рабыня меланхолично пожала плечами:

— Он мне надоел.

Я мысленно застонал и огляделся вокруг. Вроде никого не видно, но это не означает, что ничьи любопытные глаза не видели нападения на жреца одного из уважаемых божеств Карфагена. Ну что за непруха, а? Неужели мне и отсюда тикать придется?

Решение пришло мгновенно.

— Хватайте его за руки, и поживее! Отнесем вон за тот склад. Надеюсь, он проваляется в отключке достаточно времени, чтобы мы успели отсюда смотаться.

Розмари и Ямила кинулись к валяющемуся в беспамятстве жрецу, синхронно ухватили его за руки, словно только этим всю жизнь и занимались, я же взялся за ноги. Со всей возможной скоростью мы оттащили его оказавшуюся удивительно тяжелой тушку за ближайшее строение, бросив в траву, вымахавшую выше колена.

— Значит так. Сейчас берем ноги в руки и бежим к дорожному камню. Если фортуна будет на нашей стороне, то успеем смыться, пока этот не очухался и не поднял на уши весь город.

Но оказалось, что у моих неписей свой взгляд на происходящее. Никто не двинулся с места, а Ямила протянула ко мне руку:

— Мирный, дай мне сердце человека-волка и кольцо.

— Зачем? — подозрительно спросил я.

— Затем, что сам Тевтат нам благоволит. Более подходящего случая и представить нельзя.

— Подходящего случая для чего?

От нервной встряски я туго соображал, но в голове появились мрачные предчувствия.

Дочь вождя нахмурилась, сетуя на мою недогадливость: