— Нет, ещё тут, — смущённый и сам откровенностью своего восторга, пробормотал Бухаир. — «А с тех, кто пойдёт с тобой в поход, по указу Исецкой провинциальной канцелярии лошадей на заводы не брать да с их отцов и братьев и с матерей и с жён та налога слагается ж…»

— Вот спасибо, капрал! Народ рад будет, значит! — с искренней радостью поклонился Юлай капралу, словно он сам написал бумагу. — Ладно, что лошадей-то слагают… Айда кумыс пить, капрал. Идём, что ли! — позвал старшина.

В большом казане уже варился отъевшийся жирный баран. Собаки с рычанием растаскивали в стороне его кишки. В двух женских кошах старшинской кочёвки хлопотали над лакомствами. Солдаты мирно составили ружья в козла, разнуздали своих лошадей и развалились возле костра перед кошем старшины, дымя табаком. Осеннее бледное солнце разогрело поляну над речкой, и всем были радостны прощальные тёплые лучи, которые оно посылало с холодеющего неба…

Но за хлопотами не сходила печать трудных дум со лба старшины Юлая. Он видел, как Бухаир вертелся возле капрала, что-то рассказывал ему, и боялся предательства писаря: «Как ведь знать, а вдруг сговорит, собака, солдат на облаву на беглеца!» — опасался Юлай.

Прошло уже больше недели, как беглый солдат Семка покинул кош Салавата, но Салават по-прежнему делал таинственный вид, не впускал к себе в кош приходивших людей. Он сам хотел столкновения с Бухаиром. Салавату казалось, что нужно в открытом бою померяться с писарем силой, и он выводил из терпения Бухаира, считавшего, что беглец продолжает жить у Салавата на кочёвке.

Салават видел, что его влияние на башкир утеряно: в его кош перестали ходить гости, даже его песня по вечерам привлекала только немногих, а с тех пор, как у него поселился русский, с ним, и встречаясь, не очень стремились заговорить и спешили пройти мимо.

И вот рано поутру на новом месте кочёвки прискакал к Салаватову кошу Кинзя.

— Солдаты! — выкрикнул он, распахнув полог. — Беги, Салават!

Салават сел на своей постели.

— Ты тоже бежишь? — спросил он.

— Я!.. Нет, конечно… — растерянно пробормотал Кинзя, недоумевая, зачем же бежать ему.

— А Бухаир?

— Нет, наверно, — ответил Кинзя.

— А мне зачем? — сказал Салават и, натянув на себя одеяло, закрыл глаза.

— Салават! — в отчаянии за легкомысленного друга крикнул Кинзя. — Писарь предаст тебя!

Если бы Амина была здесь, Кинзя нашёл бы себе союзницу, но она доила кобыл — её не было в коше.

Кинзя забормотал, тормоша Салавата и не давая ему спать:

— Салават, солдаты, солдаты! Все знают, что ты не велел давать лошадей и увёл народ в горы…

— Я готов! — внезапно вскочив, выкрикнул Салават. — Где солдаты?

— У твоего отца.

— Бери Амину, вези скорей к матери, — приказал Салават, роясь уже в большом сундуке.

— Чего ищешь? Боги скорей. Беги в чём есть, я тебе привезу все, куда ты укажешь, — твердил в тревоге Кинзя.

Он волновался за друга больше, чем сам Салават за себя.

— Что я, заяц?! — сказал Салават. — Довольно уж бегал.

Он вынул со дна сундука кольчугу и мигом её натянул на себя. Он приготовил сукмар и кинжал, лук, и стрелы, и боевой топор.

Амина, войдя, увидела приготовления к бою.

— Война?! — в страхе вскричала она.

— Садись на коня. Кинзя проводит тебя к матери! — коротко приказал Салават.

— А ты?

— Скорей! — вместо ответа заторопил Салават. — Если солдаты узнают, что ты мне жена, они обидят тебя.

Салават взглянул в сторону кошей. Оттуда вздымалась пыль — мчался всадник.

— Проедете тут, — указал Салават в сторону, противоположную кочевью, — тут лесом никто вас не встретит.

— Я мигом вернусь, Салават, — шепнул, уезжая, Кинзя.

Салават остался в коше один. Он осмотрел ещё раз оружие и взглянул на спешившего к его кошу скакуна, но не мог узнать всадника.

На всякий случай он приготовил стрелу и вдруг разглядел женщину… Ещё миг — он узнал Гульбазир. Она мчалась к нему во всю мочь; конь её не скакал, а словно стлался по воздуху.

Она удержала коня, подскакав вплотную, и Салават подхватил её и спустил с седла.

— Ты ко мне?! — не скрывая радости и восхищения, воскликнул он, держа её за плечи, глядя в её лицо.

— Где твой русский? Солдаты пришли на кочёвку, — торопливо сказала она.

— Я готов их встречать, — ответил Салават.

— Спасайся скорей! — крикнула девушка.

— От тебя? — со смехом спросил Салават. — Я не вижу других врагов.

— Смотри! — указала она.

И Салават увидал десяток всадников, мчавшихся от кочёвки старшины.

— Спасайся туда, — указал Салават девушке ту же тропу, что Амине с Кинзей.

— А ты? — спросила Гульбазир тем же тоном, как Амина, и столько же тревоги было в её голосе.

— Гости ко мне. Надо ждать, — с усмешкой сказал Салават.

Она поняла его.

— Твоя жена ускакала. Я буду прислуживать за столом и подносить угощение, — ответила Гульбазир, складным движением выдернув из его колчана стрелу и подавая ему.