– Нет, я взрослая, мне не нужны мама с папой, – покачала она головой, – дай мне еду.

– Пойдём со мной, я дам тебе столько еды, что ты лопнешь, – улыбнулся я. – Не бойся меня, я не сделаю тебе плохо.

– Я тебя не боюсь, – с вызовом посмотрела она мне в глаза, – только не трогай меня.

– Хорошо, хорошо, – поднял я руки к груди, тем самым показывая, что не собираюсь к ней прикасаться.

Мы шли по совершенно пустым улицам, небо стало серым и город проступал на его фоне тёмными силуэтами домов. Всё вокруг казалось каким-то нереальным и странным. Если бы нас сейчас кто-нибудь увидел, то непременно шарахнулся бы в сторону – настолько жутко мы смотрелись с грязнулей посреди спящего Эллона.

Мы вместе вошли в дом, и я с удивлением наблюдал, как девочка сняла сандалии и аккуратно поставила их носами на выход. Дом спал, а точнее, – Мира спала, ведь больше здесь никого не было и быть не могло. Рабский рынок пока больше не открывался и новых, указанных в списке работников, приобрести было негде.

– Мира, – крикнул я в подвальные комнаты, приоткрыв дверь, – мне нужны твои руки.

Рабыня появилась буквально через минуту, сонно потирая глаза.

– Кто это, господин? – удивлённо уставилась она на грязнулю.

– Её зовут Эй, – представил я рабыне нашу гостью. – Она хочет есть, накорми её, пожалуйста.

– Может быть, госпожа хочет вначале смыть с себя грязь? – спросила её Мира.

– Я не госпожа, – заупрямилась девочка и спряталась мне за спину.

– Как же? – улыбнулась рабыня, – самая настоящая маленькая госпожа. А у тебя есть имя, или тебя так и называть, Эй?

– Я не знаю, – пожала плечами девочка, – все называют меня Эй, я привыкла.

– Эй, ты хочешь отмыть всю эту грязь? – посмотрел я на девочку. – Или вначале еда?

– Еда, – с серьёзным видом сделала она свой выбор.

– Мира, накорми её, – кивнул я в сторону кухни, – а после попробуем договориться и про ванную.

Рабыня слегка поклонилась и ушла готовить завтрак, притом для всех, раз уж мы разбудили дом в столь ранний час, проще сдвигать график, чем готовить несколько раз.

Девочка уплетала яичницу вприкуску с бутербродами, проглатывая куски почти не жуя и тут же запивала всё это чаем.

– Не спеши так, – попытался я угомонить ребёнка, – здесь никто не отнимет у тебя еду.

Эй кивнула, но продолжала набивать живот, в конце концов её вырвало. Слишком много она в себя затолкала и слишком тяжёлой оказалась пища для вечно голодного желудка.

– Простите, – виновато сказала она, вытирая рот, – я не хотела.

– А я предупреждал, – улыбнулся я. – Ничего, Мира всё сейчас уберёт.

Рабыня как раз вернулась с пустым ведром, чтобы снова поставить его на печь и нагреть воду для ванной. Пока она хлопотала вокруг, убирая с пола, я позвал Эй наверх, чтобы показать ей ванную комнату.

– Брось свою одежду в угол и полезай в воду.

– Я не хочу, – упрямо сжала губы она.

– Почему? Тебе нравится ходить грязной? – поинтересовался я.

– Так меня никто не видит на улице, – ответила девочка. – Я не люблю, когда ко мне пристают эти вонючки.

– Ты можешь остаться здесь, – предложил я ей. – Необязательно возвращаться туда, где тебе не нравится.

– Мне там нравится, – покачала головой Эй, – но только когда я внизу. Правда там трудно дышать и поэтому приходится выбираться наверх. Я специально выхожу, когда все спят.

– Внизу? – заинтересовался я. – А что там внизу? Ты можешь мне показать?

– Только ты никому не рассказывай, – перешла на шёпот она. – А то другие узнают и тоже будут приходить, а мне они не нравятся.

– Ты там прятала моих мертвецов? – спросил я.

– Да, – кивнула девочка, – там их никто не найдёт.

– Госпожа передумала принимать ванну? – спросила Мира, появившись с очередным ведром тёплой воды.

– Мне правда можно остаться? – с надеждой в голосе спросила девочка, глядя мне прямо в глаза. – Вы хорошие, я вас не боюсь.

– Ну конечно можно. Только вначале нужно тебя хорошенько отмыть.

Эй, тут же начала стягивать с себя грязное платье и полезла в воду, я невольно отвернулся и взгляд зацепился за одежду.

Вначале я даже не понял, что именно мне показалось странным и я подошёл ближе. Поднял платье и присмотрелся. Только поднеся его к глазам, я понял, что с ним не так.

Это была заводская одежда, такую не шьют и не ткут вручную, и человек, хоть раз видевший подобное, сразу всё поймёт. Я не швея, но машинную строчку от ручной отличить смогу, к тому же ткань оказалась окрашенной в рисунок с ромашками. Такого в этом мире не делали, максимум – вышивка на однотонной ткани.