5

Перед сном полагалась прогулка. Назавтра намечены смотрины, девушки должны выглядеть свежими. Распорядительница сидела на веранде, чуть возвышавшейся над разбитым позади Гостевого дворца цветником, и, подобно старому полководцу, проверяющему ход войсковых учений, наблюдала за подопечными. Майра и Одра остановились около хризантем, усыпанных жёлтыми, похожими на бабочек-лимонниц, соцветьями. Мимо, хрустя мелким гравием, фланировали остальные девушки, неизменно скашивая глаза на стоявшую с независимым видом Одру. Она посмеивалась.

— Сторонятся, как прокажённой. Ты первая отважилась со мной разговаривать, — усмехнулась она вслед очередной паре, направлявшейся к соседней клумбе.

— Почему?

— Говорю, что думаю. Не хотят, чтобы Ныта связала их со мной.

— Ныта?

Одра кивнула в сторону веранды. Майра, обернувшись, перехватила взгляд распорядительницы.

— Теперь и ты вольнодумщица, — засмеялась новая подруга. — Можешь попрощаться с перспективами.

— Ты уже попрощалась, я смотрю? — тоже хихикнула Майра.

— Мне с самого начала ничего не светило.

— Почему?

— Леота видела? Он мне едва до уха. Я только из кареты вышла, Ныта сказала, что такой дылде королевой не бывать.

— Можно было развернуться и уехать?

— Почему бы не пожить за королевский счёт? На самом деле решает его величество, завтра он меня отчислит, вот и уеду.

— Хорошо бы меня тоже отчислил, — вздохнула Майра и приподнялась на носочки, стараясь сравниться в росте с подругой.

Нет, долго она так не выдержит. Придётся изображать флюс в надежде, что перекошенную претендентку тоже отбракуют. Пока она размышляла о том, как вести себя на смотринах, Одра пересказывала сплетни о королевской семье. Старшие принцессы вышли замуж и разъехались по соседним странам. Восемь оставшихся жили обособленно и ждали своего часа. Все были сосватаны ещё детьми.

— …Леот болезненный от рождения. Никто не ожидал, что он до совершеннолетия дотянет, поэтому до сих пор ни с кем не обручили.

— Что же за болезнь такая? — сочувственно поинтересовалась Майра.

— Кто же тебе расскажет! С голосом у него беда. Ребёнком ещё говорил, а сейчас только шепчет.

— Как это?

— Я сама с чужих слов знаю, — пожала плечами подруга. — При дворе специальную должность завели: ухо и голос. Слушает человек, что его высочество прошептал, и для всех повторяет. Но всё равно Леот больше помалкивает. Угрюмый он какой-то.

Майра поморщилась и посмотрела на стоявших в отдалении участниц отбора:

— Всё-таки удивительно, что все мы так похожи.

— Я просила Ныту объяснить этот феномен, она сказала, что воля короля не моего ума дело.

Распорядительница, словно почуяв, что разговор идёт о ней, встала и позвонила в колокольчик, который всегда носила при себе:

— Прошу проследовать в спальни! И чтобы никаких хождений, завтра тяжёлый день!

Тяжёлый день. Слышали бы это те, кому приходилось ежедневным трудом добывать пропитание! Помнится, сама Майра от зари до зари плела накидку для Дуллы Мот и не получила за неё ни риски. А здесь считалось сложным постоять перед королём, пройтись, когда попросит, и ответить на вопрос, если задаст.

***

За завтраком девочки почти не ели, одной из них пришло в голову, что полный желудок помешает затянуть корсет, остальные последовали её примеру и отодвинули тарелки подальше. Одра посмеивалась, уплетая добавку кукурузной каши:

— Ну-ну, вот будет потеха, когда они скошенной полынью повалятся в ноги его величеству!

Майра была солидарна с подругой, лишнего не спросила, но свою порцию съела.

Вопреки ожиданиям, ни в Главный, ни в Королевский дворец девушек не приглашали. В полдень отведённое на подготовку время истекло, участницы отбора спустились в холл на первом этаже и выстроились вдоль стены напротив входа. Довольно скоро пришёл король. В глубоком королевском реверансе пришлось задержаться. Непривычные к такому положению ноги Майры заныли, она первой заметила знак распорядительницы и распрямилась, чем невольно привлекла внимание его величества.

Прежде никто из девушек не видел монарха так близко. Майра забыла о намерении прятаться и притворяться больной и так же, как остальные, рассматривала его во все глаза.

Невысокий мужчина стоял в центре, одетый в атласный кремовый камзол с широкими, украшенными жемчугом рукавами, и в обтягивающие светлые лосины. Чуть запрокинув голову с пушистыми волосами до плеч, неспешно переводил взгляд с одной девушки на другую. Как только его величество отвернулся, разглядывая другой фланг шеренги, Майра прошептала, подавшись к Одре:

— Почему принца нет? Неужели ему безразлично, кого выберут ему в жёны?

— Говорю тебе, больной он, — громче, чем следовало, ответила та. Её соседка дёрнулась, испугавшись, что Ныта не определит, кто именно нарушает порядок.

Распорядительница злобно свела брови и едва слышно прошипела:

— С-с-стоя-а-ать.

Тут же к ней подбежал камердинер и назвал два номера:

— Третья и седьмая. Остальные свободны.

Майра успела обрадоваться тому, что всё закончилось, но тут же огорчилась, поняв, что «третья» — она.