— Если дойдет до драки, там от них все равно будет больше пользы, чем здесь. — Отмел я его возражения. Конечно, этикет ведения военных действий предполагает, что явившийся под белым флагом посланник есть лицо неприкосновенное…Но сдается мне, что цивилизованные правила ведения войны умерли все с цивилизацией, их породившей. — Да и три машины в самый раз. Времена сейчас опасные и если они не идиоты, то должны понимать, что мы не особо доверяем тем, кого в первый раз видим.

Как это ни удивительно, но возиться с привязыванием белой рубашки к какой-нибудь палке нам не пришлось, среди вещей, который прихватили с собой офицеры восьмого батальона в первом боевом выезде, оказался и вполне профессионально сделанный символ мирных переговоров или капитуляции. Валялся он в багажном отсеке одного из бронированных автобусов вместе с картами, инструкциями по ремонту автобуса, запчастями, компасом, пайками сверхдлительного хранения, насосом, канистрой бензина, русско-английским переводчиком и прочим барахлом, которое обычно применения себе не имеет, но если вдруг понадобится, то без него никуда. Впрочем, оно и неудивительно. Насчитывающее целых пять сотен человек боевое подразделение просто физически не могло обойтись без подобных запасов, пусть даже его действия в продолжительном отрыве от Новокузьминска и не предполагалось. А ну как одна из машин посреди чистого поля встанет или наоборот, какие-нибудь чудом уцелевшие беженцы, отсидевшиеся после Конца Света по подвалам, на пути попадутся? И тот же белый флаг при необходимости из символа мирных переговоров и добрых намерений легко превратится в носилки, материал для перевязки или даже топливо для костра.

Разумеется, приближение нашей колонны внимательно отследживали, и когда основная часть батальона остановилась в трех километрах от заправки, то там уже были полностью готовы к нашей встрече. Во всяком случае, бронетехника выехала из-за грузовиков и недвусмысленно направили стволы своих орудий в нашу сторону. Но стрелять не стали. Даже когда прямо к ним очень-очень медленно двинулось три броневика, на крыше первого из которых развивался белый флаг, с трудом воткнутый в щель между криво приваренными стальными плитами. Про держатель для столь нужной вещи наши инженеры как-то не подумали, да из забранного сплошной решеткой окна наружу высунуться с древком в руке не имелось ни малейшей возможности. И когда машину от души тряхнуло на какой-то колодобине он упал, и пришлось останавливаться, чтобы водрузить на место символ мирных переговоров.

— Полегче там, не дрова везешь! — Крикнул водителю облаченный в трофейные ярко-алые металлические латы латник, прежде чем снова скрыться в кузове переделанного грузовика, который пусть и оброс прочной скорлупой и торчащими в сторону шипами, но более комфортным изнутри уж точно не стал. — Мы себе уже столько синяков понаставили, будто успели не только вступить в битву, но и с треском её проиграть!

— Да слышу, как вы там друг об друга боками бьетесь! Но что я сделаю, когда тут весной растаял снег, а с ним асфальт?! — Не остался в долгу водитель, который к его чести действительно пытался объезжать самые большие ямы. Получалось, правда, не очень…Тут, чтобы не страдать от колдобин, требовалось либо ремонт дороги сделать, либо лететь. А ведь дальше будет только хуже, благодаря циклам из замерзания льда в разных трещинах! Увы, заниматься восстановлением асфальта в окрестностях Новокузьминска мы точно в ближайшие годы не будем: ни времени нет, ни сил. Наверное, придется развивать авиацию, ну или хотя бы какие-нибудь волшебные вездеходы мастерить. — Кстати, а танки то вроде похожи на наши, которые от вояк на вокзале остались. Да и сами они на армейцев смахивают.

— Похожи, — согласился я, рассматривая бронетехнику, до которой осталось не так уж и далеко. Даже парочку людей, которые не залегли в укрытия, можно было хорошо рассмотреть. И они довольно сильно напоминали армейских офицеров, поскольку расхаживали в бронежилетах и каких-то зеленых касках. Только один был в шапке с блестящим черным козырьком и плоским верхом, офицер видимо. — Но это еще ничего не говорит. Благодаря наследию Советского Союза, униформу примерно нашего образца, отечественную бронетехнику и те же автоматы Калашникова можно найти на половине земного шара. Вторая половина в США закупалась.

Вблизи стало понятно, что прав оказался все-таки водитель, а не я. Намалеванный на танковых башнях российский триколор сложно было с чем-то перепутать, да и оставшиеся стоять на виду офицеры обладали вполне себе русскими физиономиями, а не каким-нибудь китайским социалистическим прищуром. И одеты оказались в ту же форму, в которой носился по Новокузьминску лейтенант Мирохин и его бойцы. Только обмундирование этой парочки было заметно менее изношенным, а звездочек на погонах виднелось побольше, чем у нашего главного вояки. Правда, большая часть стоящей у заправки техники на то, что могло бы иметься внутри армейских складов, походила не сильно. Такие же бронированные в кустарных условиях грузовики как у нас, только нет защитных шипов из наточенной арматуры, да из бойниц торчат не куски водопроводных труб, ставших стволами небольших самодельных пушечек, а вполне себе исправные пулеметы. Видимо этим людям повезло как минимум жесткий голод по части патронов не испытывать. Мы же фабричные боеприпасы вынуждены покупать либо в Казахстане, либо в Белоруссии, используя один канадский городок в качестве посредника. И это выходит ой как недешево!

— Добрый вечер! — С улыбкой поприветствовал выбирающего из машины меня светловолосый мужчина лет тридцати, выглядящий на удивление прилизанным и жизнерадостным, хоть сейчас его в меру суровое и гладко выбритое лицо используй для агитационного плаката. Глядя на него, казалось, будто и не было никакого Конца Света, после которого немногочисленные уцелевшие люди практически поголовно выглядят злыми, от потерь, уставшими от усилий по выживанию и постоянно озираются по сторонам в поисках возможной опасности. А вот его спутник, то ли выбритый под ноль, то ли просто обладающий очень короткой стрижкой, наоборот, выглядел бледным, осунувшимся и каким-то болезненным. Даже сдвинутая на самые глаза фуражка не могла скрыть того, что этот человек не то последний месяц спал урывками, не то серьезно болен, ведь покрытая ярко выделяющимися пигментными пятнами кожа была туго натянута на выступающих скулах. Однако звездочек на погонах у него имелось даже больше. — Майор Вячеслав Крестников, центральный фронт освобождения России. Вы, я так понимаю, из сил самообороны Новокузьминска?

— Из них. Восьмой батальон, если быть точным. Проводили первый неучебный выезд, зачищая территорию от каких-то паразитеческих форм жизни из иного измерения. — Согласился я, демонстративно разминая успевшую затечь поясницу и лихорадочно думая, чем для Новокузьминска может обернуться появление регулярной армии. С одной стороны, мы с самого Конца Света мечтали о том, чтобы наконец-то можно было вздохнуть полной грудью и расслабиться, поскольку наш покой сторожат солдаты, танки, авиация, артиллерия и парочка ракет с ядерными боеголовками, нужными на совсем уж крайний случай. С другой, совсем недавно маршал Крючков, возглавляющий центральный фронт требовал от старшего по званию офицера, а именно лейтенанта Мирохина, отстранить от власти гражданскую администрацию и повести все имеющиеся вооруженные силы в самоубийственной атаке на захваченный вампирами Саратов. Хорошо хоть тогда все ограничилось маленьким спектаклем, по итогам которого наш главный вояка формально оказался разжалован и впервые за очень долгое время вволю отоспался, аж целую неделю проторчав в наиболее благоустроенной камере наших казематов вместе с достаточным количеством водки, чтобы кто-нибудь другой после её употребления рисковал бы спиться к чертям собачьим. — Рад видеть, что наконец-то мы больше не будем одни бороться за выживание. Какие новости на фронте, если не секрет?

Латники неторопливо и без лишней суеты высаживались из броневиков, куда были напиханы достаточно плотно. И сразу было понятно, что боевой задор у парней, по большей части являющихся коренными жителями Новокузьминска, если и имелся, то сейчас уже полностью пропал. Парни улыбались, расслабились, некоторые уже так и вовсе сняли шлемы вопреки тем зачаткам дисциплины, которые в них должны были вбивать на тренировках. А вот обосновавшиеся на заправке люди вставать из укрытий и идти брататься как-то не спешили. Мой взгляд упал на трейлер, который так никто и не закрыл. Большую часть огромного грузовика занимали двигатели, один из которых не донесли до машины буквально пару метров. Меньшую — детали автомобилей и разный хлам: бухты кабеля, инструменты, трубы и батареи разной степени ржавости, какая-то кувалда, пара крышек от канализационного люка.