Джонас оценивающе взглянул на нее. Нет, она почти не поправилась — все такая же худышка. Напрасно он пытался немножко «откормить» ее этой зимой — все усилия пропали даром. Верити слишком много работала. Владелице кафе «У нас без мяса», ей не понаслышке были знакомы все тревоги и тяготы мелкого предпринимателя. Джонас одним из первых откликнулся на объявление и сначала работал у нее и посудомойщиком, и официантом — в общем, кем придется. Потом Верити принялась учить его тонкостям кулинарии, приготовлению преимущественно вегетарианских блюд, которыми и славилось ее кафе.

В общем, такая работа Джонаса вполне устраивала, тем более что одним из ее главных преимуществ была общая постель с боссом. Кроме того, Джонасу было доподлинно известно, что до него с этим боссом никто не спал: Верити оказалась девственницей.

— Что пьешь? — спросил Джонас, снимая куртку. Он решил начать издалека.

— Цветочный чай, — ответила она, держа чашку обеими руками. — Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Зря, неплохо успокаивает. Быстрей заснешь. Ну что ж, она хотя бы не кричит, и то ладно.

Джонас немного приободрился и, снова окинув ее взглядом, слегка усмехнулся.

— Я знаю лекарство и получше. Ложись в постель, я сразу тебя вылечу. — Он стал расстегивать рубашку. Верити, ничего не ответив, по-прежнему стояла рядом и маленькими глотками пила горячий чай. Джонас заметил какую-то тревогу в ее глазах, и это ему совсем не понравилось. Он вдруг вновь забеспокоился.

— Во сколько вы завтра уезжаете?

— В пять. Я встану минут пятнадцать пятого: нужно еще побросать кое-что в дорожную сумку. Так, мелочи всякие — мы ведь едем ненадолго, — добавил он, сделав ударение на последнем слове.

— Похоже, ты собираешься захватить с собой и этот нож? — язвительно поинтересовалась Верити.

— Милая, я всегда с ним путешествовал и без него прямо как без рук. Не беспокойся, это всего лишь мера предосторожности. Я не собираюсь пускать его в ход.

— Не верю, — спокойно возразила она. — Вы с отцом не просто передадите бандитам выкуп — вы ведь собираетесь отбивать у них Сэмюэля Лехая, так?

Джонас стиснул зубы. Сняв рубашку, он перекинул ее через плечо и пристально посмотрел на Верити.

— Ошибаешься — это всего лишь обмен: мы передаем им деньги, они отпускают Лехая. Не думаю, что им нужна его жизнь.

— Ну конечно.

Джонас нетерпеливо передернул плечами.

— Лехай — друг твоего отца. Неужели же Эмерсон бросит его в беде?

— Нет, я так не думаю, — ответила Верити, прихлебывая чай.

— Тогда, может, ты думаешь, что я отпущу Эмерсона в Мексику одного?

— Нет. — Верити поставила чашку на стойку бара, потом вновь обернулась к нему и улыбнулась.

Конечно, эту улыбку не сравнить с ее ослепительной улыбкой «смотрите-я-неотразима», но все же это была улыбка — легкая, удивительно нежная и слегка таинственная, что, впрочем, не очень понравилось Джонасу.

Он уже не раз замечал, что всю последнюю неделю Верити улыбается ему как-то по-особенному, и не шутку встревожился. Ему казалось, что Верити известно что-то такое, о чем он даже не подозревает — какая-то страшная тайна.

Джонас бросил рубашку на стул и, раскрыв объятия, подошел к Верити. Она обняла его, прильнув к его груди, а он, наклонившись, зарылся губами в ее волосы.

— Я вернусь сразу же, как только смогу, маленький деспот, — пообещал он. Ее запах успокоил мужчину, все тревоги и волнения, которые пробудились в нем за последние несколько часов, улеглись. «Все будет хорошо», — повторял он про себя. Верити дождется его. Она любит домашний уют и никуда не поедет, останется здесь.

— Ложись сегодня пораньше, — мягко промолвила она, игнорируя его предыдущее замечание. — Тебе надо выспаться перед дорогой.

— Это самое лучшее из того, что пришло тебе в голову за весь день.

Он подхватил ее на руки и направился по коридорчику в спальню. Сквозь халат и тонкую ткань ночной сорочки он ощутил ее округлые бедра, Джонас мгновенно воспламенился от страсти, и знакомый чувственный голод потихоньку завладел всем его существом.

Верити не перестала загадочно улыбаться, даже очутившись на кровати. Забравшись под одеяло, она откинулась на подушки и стала молча наблюдать, как он расстегивает «молнию» на джинсах.

— Знаешь, я, кажется, уже привык к этому, — внезапно сказал Джонас, раздевшись и устроившись рядом, возбужденный и готовый на подвиги.