— Что, прям здесь? — приподнял тот бровь. — Не боишься, что девочки услышат крики раненного ягненка?

— А? — сощурился я. — Это кто ж ягненка кричать заставит? Старый пьяный волк?

— Для тебя я Арчибальд-сенсей, мальчик! — нахмурился тот, принимая боевую стойку.

— Посмотрите-ка на этого алкоголика… — нахмурился я, подняв перед собой руки и поняв, что ляпнул лишнего.

— Язвишь… — стал кружить Арчи на полусогнутых ногах. — Посмотрим, как запоешь, когда я сделаю это… — в руке старика стал образовываться шип из крови.

— С козырей пошел… — протянул я, начав кружить синхронно со старым. Мои руки тут же загорелись черным огнем, который обволакивал руки по плечи, словно змея. — Придется показать тебе свою ’Черную мамбу’…

— Неплохо… — кивнул дед и тут же рванул на меня.

Выбросив рубящий своим красным кинжалом, он разрезал воздух, так как я отскочил назад. Не став медлить, он снова сделал шаг, ловко изогнулся и пырнул острием в область моего живота, не задев и футболки, так как я снова отскочил.

Вытянув руку, я сделал так, чтобы горящая черная змея проползла дальше, дабы увеличить радиус атаки. Обе горящие обвились кончиками хвостов вокруг моих запястий, и я стал технично разрубать воздух и поджигать траву. Старик же не придумал ничего лучше, чем создать вокруг себя защитную оболочку из застывшей крови и пойти на меня обычным шагом.

Змеи на удивление не смогли причинить броне никакого вреда, поэтому я тут же потушил их, дабы не тратить ману, и пошел в атаку с кулаками.

Хрясь.

Удар, усиленный маной, который я выбросил аккурат по его челюсти, даже не сдвинул алкаша с места. Он лишь сделал кровь жидкой в районе лица, открыл свою злорадствующую физиономию и попытался атаковать своим шипом, но безуспешно, я ловко ушел от удара.

— Может сразу отдашь пульт, и разойдемся? — бровь его сползла вверх под кровяную броню.

— Для начала протрезвей… — хмыкнул я, тяжело дыша. Уходить от ударов и применять Ситоби против старого было довольно трудно.

Старик лишь пожал плечами и выбросил в меня шип, который пролетел в двух миллиметрах от щеки. Вздернутыми бровями, я не успел посмотреть на него, как тот вытянул ладонь, собираясь использовать импульс гравитации.

Он был быстрее, чем я думал, поэтому, успев кое-как создать лезвие из маны, я вытянул его перед собой и, долетев до ладони, ловко изогнулся и вонзил лезвие в руку. Но ничего, даже трещину оставить не получилось. Выбросив ногу вперед, он согнул меня пополам, схватил обеими руками со спины за талию и перебросил через меня.

— Прогиб тигра! — заорал тот на выдохе и вонзил меня больным плечом в газон.

— А-а-а! — заорал я, поморщившись, перевалил из-под старого и, накинувшись сверху, стал пробивать его броню усиленным маной кулаком. Четыре мощных удара лишь оставили небольшую трещину.

— Пульт мой! — рявкнул старый, перехватил мою руку, которая была готова к пятому удару, и перебросил меня в сторону.

Вывихнутое плечо снова взорвалось жгучей болью, но я встал на ноги и, пошатываясь, стал шаркать к старику, воспламеняя лишь палец. Старик к этому времени успел встать и пошагать в мою сторону.

— Надоел… — процедил я, разбежался, ушел влево от рубящего удара кровяным шипом и пальцем оставил вертикальную черную линию, затем, снова отскочив от выброшенной ноги, потянул того за ногу к себе и вырисовал линию по диагонали. Шип больно вошел в вывихнутое плечо.

— Ну что, сдаешься? — не чувствуя, как на его теле я вырисовываю печать взрыва, спросил он.

— Я никогда не сдаюсь, старый… — хмыкнул я, затупив боль в плече. Выполнил последние штрихи для очень простого узора и отпрыгнул метра на три.

Бах!

Короткий взрыв свалил старика на землю, пробив броню, поэтому, быстро поднявшись на ноги, я снова поджег руку, подпрыгнул и пробил ему кулаком в не успевший зарасти броней живот, но руку убирать не стал. О схватил меня за горло.

— А-а-а! — завопил он, сжимая мое горло крепче. — Горячо, отпусти!

— Сначала ты… — прохрипел я, прожигая его кожу сильнее.

Ногой он попытался откинуть меня, но я ее связал так, как сделал это с Кэзуки — своими же ногами. Поэтому ему ничего не осталось сделать, как выбросить мне удар кулаком по лицу, но я лишь сплюнул сгусток крови и продолжил повышать температуру руки.

— Это удар черной мамбы-ы-ы! — оскалился я, посмотрев ему в глаза. — Сдавайся, от него еще никто не уходил!

— Ты применил печать, сопляк! — заорал он. — Не по правилам, отдай пульт!