Айхарайх пожал плечами:

— Я же понимал, что капитан Фландри приложит все усилия и не позволит мне этого, и дискредитирует любую информацию, которую я попытаюсь донести наверх, — ответил он. — Вы и сами согласились, что лучше всего для нас — попытаться самим отразить атаку. Это дало бы нам преимущество в глазах Сартаза; более того, после такого столкновения война между Бетельгейзе и Террой оказалась бы просто неизбежной… ну а если бы Сартаз вовремя узнал о предстоящем штурме, он мог сделать попытку договориться.

— Да, пожалуй, — мрачно согласился Корваш.

— И, конечно, Элайн уговорила Бронсона заминировать долину, — сказал Фландри. — А остальное вам известно. Когда же вы вдруг появились в конференц-зале…

— Чтобы рассказать обо всем Сартазу, когда развязка была уже неотвратима, — вставил Айхарайх.

— …мы испугались, что вы испортите спектакль, ведь для этого нужно было так мало. И пришлось прибегнуть к насилию, чтобы заставить вас молчать, пока игра не закончится. — Фландри развел руками. — Вот и все, джентльмены.

— Придут и другие дни, — вежливо произнес Айхарайх. — Но я рад, что сегодня у нас мирная встреча.

Вечер благополучно пришел к концу. Когда чужаки собрались Уходить, многословно выражая уважение к хозяевам и надежду на будущие встречи (что было вызвано, пожалуй, излишним количеством выпитого), Айхарайх взял руку Элайн в свои костлявые пальцы. Странные золотистые глаза всмотрелись в девушку, и Элайн знала, что херейонит видит все глубины ее мозга.

— Прощайте, дорогая, — сказал он так мягко, что это удивило тех, кто стоял рядом. — Пока есть женщины, подобные вам, — думаю, Терра устоит.

Элайн проводила взглядом высокую фигуру, удалявшуюся по коридору, и глаза девушки заволокли слезы. Странно было думать о том, что враг знал и понимал то, чего никак не мог понять мужчина, стоявший рядом с ней…

Вздумалось Руэтхену Длиннопалому устроить прием и бал для своих врагов на «Хрустальной Луне». Знал, что непременно придут. Подзабыли на Земле о гордости за род человеческий, но тем сильнее стала потребность выказать свою благовоспитанность да утонченность манер. То, что космические корабли рыскали с боями в пятидесяти световых годах за Антаресом, тем паче исключало возможность такой бестактности, как отказ представителю Мерсейи, а кроме того, можно было испытать такое очаровательное ощущение озорства, более того — неясной опасности.

Капитан разведывательной службы Имперского военного флота сэр Доминик Фландри позволил себе посетовать.

— За чужой счет я всегда не прочь выпить, — сказал он, — да и шеф-повар по человеческой кухне у Руэтхена такой, что войны стоит, но все же мне казалось, что я в отпуске.

— Так оно и есть, — подтвердила Диана Виноградофф, урожденная дворянка, попечительница из Моря Кризисов. — Просто вы мне первым попались на глаза.

Фландри улыбнулся и обнял ее за плечи. Он был совершенно уверен в том, что выиграет пари у Ивара дель Бруно. Они раскинулись на диване, и Фландри выключил свет.

Одолженная для полета прогулочная яхта была до смешного хрупкой и вычурной, но вот салон, этакий пузырь из прозрачного пластика, — это нечто! Во внезапно наступившей темноте космос словно подался навстречу — черный, как бутылочное стекло, в морозном сиянии звезд. Леди Диана превратилась в какой-то мифический персонаж, стала еще красивей — драгоценности капельками дождя заблестели на ее платье и в распущенных волосах. Фландри тронул свои аккуратные усики. «Да и я вроде не совсем урод», — самодовольно подумал он и перешел в наступление.

— Нет… пожалуйста… не сейчас. — Диана отбивалась, но вполне обнадеживающе. Фландри снова откинулся на спинку дивана. Спешка ни к чему. Банкет и танцы затянутся на несколько часов, а потом, когда яхта неспешно заскользит к родной планете и шампанское будет играть у них обоих в голове…

— А что это вы вдруг вспомнили об отпуске? — спросила Диана, поправляя тоненькими пальчиками прическу, и ее покрытые светящимся лаком ноготки запорхали в полумраке язычками горящих свечей.

Фландри достал сигарету из своей, тоже мерцающей куртки и, прикурив, затянулся. Огонек выхватил из полумрака его длинное, узкое лицо с высокими скулами и серыми глазами, темно-каштановые, как мех морского котика, волосы. Иной раз ему казалось, что после последнего биоваяния он стал излишне-красивым и надо бы снова изменить свою внешность, но, черт возьми, не так уж часто он бывает на Терре, чтобы наскучить девушкам своим видом. Кроме того, гардероб, а он вовсю старался следовать велениям моды, влетал ему в копеечку, спасая от многих других искушений.

— Да знаете, работка на Ньянзе оказалась не из легких, — отвечал он, чтобы напомнить ей еще об одном своем деянии на еще одной экзотической планете. — Так что я вернулся на родину отдохнуть, а мерсейцы такие чертовски изматывающие создания, что я устаю от одного их вида, не говоря уже о борьбе с ними.

— Сегодня незачем с ними бороться, сэр Доминик. — Она улыбнулась. — Разве нельзя хоть ненадолго забыть о вашей вечной борьбе против всех? Я хочу сказать, что, несмотря на это глупое соперничество, все мы живые и разумные существа.