До следующего поселения мы шли около двух часов под палящим солнцем. Мне было комфортно в скафандре, только голову чуть пекло. А вот малыш уже тяжело дышал, даже находясь у меня за спиной и в моей тени. Но таким ходом мы-таки добрались до деревни. Если сорок с лишним домов поселения, построенного кругом, можно так назвать. В нём, слава Богу, кипела жизнь, и не было ни одного признака нападения. Киаш даже весь приободрился, заслышав родную речь, и пополз чуточку быстрее уже рядом со мной.

Когда мы попали в видимость дозорных, те тут же подняли крик и зашевелились. Раздались и испуганные крики жителей, озадачившие малыша. Ну, чего он хотел? У них тут, как я поняла, довольно опасная местность. Так что наги-воины, спешащие нас перехватить на подходах, скоро оказались недалеко, но так и замерли, увидев Киаша. Один из них его даже узнал и пополз к нам, пока остальные стояли в непонимании.

Малыш хотел броситься ему навстречу, но неуверенно посмотрел на меня, на наши вновь сцепленные руки. Пришлось улыбнуться ему и кивком головы указать на подползшего нага. Ого! А вблизи и вживую они куда больше, чем я думала. Этот был выше двух метров и имел очень широкие плечи, накаченный торс, длинные каштановые волосы, заплетённые в простую косу. На бёдрах серая ткань повязки, а на ней пояс с кожаными и с металлическими полосками на передней части. Прям как древнеримские птеруги, даром, что часть из железа. На могучих плечах кожаные треугольные наплечники, держащиеся на ремнях, скрещенных на груди и спине и прикреплённых к поясу.

Хвост. Его хвост, как и у большинства здешних стражников, был метров пять в длину, а то и больше. Тёмно-коричневого цвета без каких-либо рисунков, только «живот» чуть посветлее спины, наоборот темнеющей ближе к позвоночнику. Янтарные глаза смотрели пристально, а из ровной линии тонких губ то и дело показывалась тёмная лента змеиного языка.

Мы стояли друг от друга в метрах трёх. Не приближались ни мы с малышом, ни мужчина, ни другие воины.

– Киаш, - позвал стражник мальчишку, сурово нахмуривая густые тёмные брови и показывая головой, чтобы отошёл за его спину.

Но на всеобщее и моё удивление малыш отрицательно закачал головой и почти всем телом прижался к моей ноге. Мужчины даже стали переглядываться между собой полными растерянности взглядами.

– Ракша ри руссти*, Киаш! – суровее высказался воин, протягивая ему уже свою когтистую руку.

– Рка*! – выкрикнул тот, теперь обняв ногу и хвостом. – Мира ратва! Мира се асшури! Эсе штакра виа аэс*!

А дальше Киаш так быстро залепетал что-то, что для меня это слилось в сплошную какофонию шипяще-рычащих звуков. Зато мужчины его поняли, судя по удивлённым лицам и более расслабленным позам.

Что же это за язык у них такой? Чем-то напоминает смесь Тарвианского, Окрийского и Серского диалекта Шумштрури, очень похожего на земные хинди и санскрит. Может они имеют общие корни и предков колонизаторов? Тогда я могла бы систематизировать его. Думаю, стоит попробовать, - решила я и запустила анализатор и систематизатор языков, введя необходимые параметры. Полученных данных пока мало, но они же ещё говорить будут, так что программе хватить должно.

По итогу этой небольшой стычки мы оба были пропущены в селение. Правда, нас, а точнее меня, всё время прожигали пристальными взглядами. Что ж, я их понимаю, как и всех попрятавшихся по домам жителей. Дома в селении были каменные, а крыши либо из дерева, либо из тканевого навеса. Ткань так же служила многим дверьми. И лишь пара домов имела двери из дерева. К одному из таких мы и подошли.

Наш главный сопровождающий и знакомый Киаша что-то громко крикнул, а через минуту оттуда выползли три взрослых нага и одна нагиня почти преклонного возраста. Ого! Я так понимаю, её можно считать за здешнюю Старейшину. Сопровождающий быстро зашипел ей что-то, потом она медленно и по-старчески мягко заговорила с малышом, так и не отпустившим мою руку. Благо хвост с ноги убрал.

Мальчишка чуть расслабился и стал отвечать. Снова несколько раз мелькнуло слово «асшури». Может это значит «асуры»? Очень похоже просто. И явно относиться к тем асурам, что я видела в его деревушке, которые и напали на неё. Под конец его рассказа стало мелькать и моё имя. Он говорил с улыбкой и благодарностью и даже снова обнял хвостиком мою ногу.

Старушка слушала внимательно и не перебивала, а потом, что-то обдумав, высказала своё мнение воинам. Те уже полностью расслабились и разбрелись по деревне, что-то говоря жителям, что они тут же стали появляться из домов. А Старейшина мягко улыбнулась мне, что-то сказала, обратившись по имени, и указала следовать за ней в дом.

Мы с Киашем переглянулись. Я вопросительно посмотрела на него, и он подарил мне почти счастливую улыбку и кивнул, потянув затем за руку внутрь строения. Что ж, пришлось идти. Даже наш сопровождающий зашёл - или лучше говорить заполз, - что-то тихо обсуждая с мужчинами этого дома.

Внутри всё было как-то… аскетично. Минимум мебели и вещей вообще, да и стены голые. В представшей передо мной гостиной были лишь низкие настилы-сидения, низкий столик между ними и всё. А, да, ещё на деревянном потолке прикреплено что-то в виде раковины моллюска. Может, это светильник, включаемый в тёмное время суток?

Женщина пригласила меня присесть на одно из сидений, сама уселась напротив. Двое мужчин встали рядом с ней, третий уполз через простенький проход куда-то в соседнюю комнату. Киаш без стеснения уселся ко мне на колени, а сверлящий его недовольным взглядом сопровождающий сел на соседний с моим настил.