Поесть он любил, в чем сержант не стесняясь признавался сам, но оставался все таким же тощим и жилистым.

— Всех?!

— Конечно. Не стал вмешиваться в твои дела, Роман, раз уж ты поставил перед собой такую амбициозную задачу, попутно тренируя самого себя без всякой поблажки. Достойное деяние.

— Так заметно было? — пробормотал Роман, думая о своем.

— Майор Дуканти еще рассказал, — снова пожал плечами сержант.

— Достойное деяние?

— Легко пользоваться всем готовым, нелегко добиваться самому. Такое обучение запоминается накрепко, служит потом долгие годы.

— Но все же твой опыт мне пригодился бы, Андрей.

Сержант Мумашев был практически ровесником майора Дуканти, но почему-то в общении с ним легко и просто выходило то, что не удавалось с майором. Общение на ты и по имени. Сам Роман думал, что это из-за разницы в их званиях, но возможно, «чарующее обаяние» сержанта, то, как легко он сходился с людьми, тоже сыграло свою роль.

— Если бы я приехал обучать только твой взвод, то конечно.

— Я, кстати, так и не заметил каких-то особых учений.

— Потому что их и не было, — ответил сержант, поднимаясь из-за стола. — Белла, ты просто чудо, люблю, целую, загляну еще вечером!

Повариха выглянула и скрылась, Роман же подумал, что сержант злоупотребляет разрешением на неформальное общение. Они вышли на крыльцо и сержант закурил, а Роман подумал, что поступил очень глупо. Бросил взвод, помчался разбираться со слухами, словно… нужное слово не находилось.

— Я смотрел, проверял и потом писал рекомендации командирам взводов и ротным, что где нужно усилить или ослабить, кого из рядовых в какую сторону направить. Обычное дело, когда времени мало, а я один.

— А мне?! Я не видел ни одной рекомендации!

— Да, майор отдельно запретил, — ответил сержант немного рассеянно.

— Майор?

— Сказал, что обещал тебе трудности без поблажек, ну а мне-то что? Нет, так нет, меньше писать.

Роман даже злиться на майора не стал, осознав, что все так. Сам виноват. Хотел подвигов и славы? Хотел. Но не справился с оборотной их частью, рутиной, бюрократией и ежедневной работой. Некого винить, кроме самого себя.

— Хорошо, допустим. Но тогда у меня еще один вопрос, личный.

— Написать рекомендации по взводу?

— Это было бы идеально, — признал Роман.

Все же ему еще возвращаться сюда, снова принимать взвод, хотя нет, майор же говорил, что это неудавшийся эксперимент. Принимать роту у Скарбергсона? Раньше Роман ухватился бы за такое предложение, теперь же знал, что не готов. Взвод лентяев расформируют, а Роману дадут другой взвод, скорее всего.

— Хотя, скорее всего, уже не пригодится.

— Вполне может быть, — согласился сержант. — Тоже неплохо, опять меньше писать.

Лень? Экономия усилий? Как у рядовых взвода Романа или иная? Все же, несмотря на общение с сержантом, он так и не узнал его толком, но время еще было.

— Почему повариха? — спросил Роман.

— Чтобы не лезть в офицерские круги, потому что Белла заранее все знала и спокойно все приняла, расстанемся без огорчений, а вот с лейтенантом Макферсон так не вышло бы. Можно сколько угодно повторять, что перед любовью все равны, но в армии свои особенности. Наступал я на эти ловушки несколько раз, ничего хорошего из этого не вышло, только лишние страдания и хлопоты. Да и не получится у меня, ни влюбиться от души, ни жениться.

— Почему? — искренне изумился Роман.

— Служба, — коротко ответил сержант, словно это все объяснило.

Аккуратно затушил окурок, распрощался и отправился по своим делам, сопровождаемый изумленным и задумчивым взглядом Романа.

Старшина проследил за сборами, Роман потом еще отдельно проконтролировал.

— Все будет в порядке, товарищ младший лейтенант, — заверил его Содур, опять шевеля огромными усищами.

В местном климате они смотрелись как-то неуместно, но старшина упрямо не сбривал их. Роман подавил желание проверить еще раз, насколько гладко он сам выбрил подбородок, и кивнул.

Дозор на машине, о котором ему рассказывал еще рядовой Паулек, следом колонна грузовиков. До железнодорожной станции и там в приготовленный для них поезд. На фоне двух других рот отделение Романа смотрелось даже немного выигрышно, но стоило признать — только в силу малой численности. Командуй Роман двумя сотнями людей, у него точно так же происходили бы разные мелкие инциденты.