— Не нравится мне все это, — мрачно заявил сержант Мумашев, когда они вышли из столовой.

Роман, уже собиравшийся поговорить насчет передачи реального опыта (не только с сержантом, со всеми), а также намекнуть на пару уроков лейтенанту Медведеву, удивленно вскинул брови.

— Тебе, сержант, не нравятся командиры? — с легкой угрозой в голосе пробасил Медведев, опуская руку на плечо Андрея.

Не попал, чуть провалился вперед, но не слишком. Сержант-инструктор, незаметно сдвинувшийся так, словно ничего и не было, лишь вытянулся.

— Виноват, товарищ лейтенант, неверно выразился!

— Вот то-то же! Следите за языком, сержант, не забывайте, где находитесь!

— Так точно, товарищ лейтенант! Есть следить за языком и не забывать, где я нахожусь!

Поединка не состоялось, но Хадиша и Бахрам, знакомые с сержантом, нахмурились от такого отношения.

— Разрешите идти, товарищ лейтенант?!

— Идите, — благодушно разрешил Никос, словно забыв, что напрямую сержант ему не подчиняется.

Тут стоило бы выступить Роману, но он промолчал, так как начинать уточнять, что именно не нравится, означало бы длить и заводить ссору по новой. Да и сержант-инструктор мог сам за себя постоять, если потребовалось бы.

— Ну что, вперед, учения и слаживание сами себя не проведут! — воскликнул лейтенант Никос Медведев, взмахивая могучей ручищей. — Готов поспорить, мои молодцы побьют ваших!

Всегда приятно знать, что потрудился ты не зря, видеть плоды своих трудов. Приятная усталость в теле и голове, очередные учения и стрельбы прошли на отлично, словно батальон служил вместе целый год. Основная заслуга была, конечно, лейтенантом Полсона, Макферсона и Медведева, а также сержантов — командиров взводов, но Роману было приятно думать, что в этом труде есть и его частичка.

Учиться, учиться и еще раз учиться, вот что надо было делать сразу по прибытии в часть, не пытаться с наскока перепрыгнуть море. Хорошо еще, что майор Эццио Дуканти все понял и направил Романа ненавязчиво.

— Каким дураком я был, — признался Роман.

— А каким ты еще будешь, — весело заверил его Бахрам. — Особенно завтра!

— Даже не верится, что мы уже выступаем.

— Только покидаем лагерь, — поправил его Бахрам. — И это прекрасно, людей вокруг многовато, а воды как-то маловато.

Сам Роман считал, что жаловаться особо не на что. Пить можно было вдоволь, в конце дня давалась возможность принять душ. Собственно, он и Бахрам сейчас отдыхали после душа и отбоя для рядовых, а также гоняли чаи, благо температура вокруг упала и горячий чай не казался издевательством. Пыль днем — конечно, жара, насекомые — да, но в целом, для Африки и полевого лагеря все было довольно неплохо.

— Странно как-то, — сказал Роман, — мы покидаем, другие остаются.

— Это только подкрепляет нашу теорию, — ответил Полсон.

Обсудив все между собой, офицеры пришли к следующей теории (так как капитан Бланто все твердил, что ничего не будет ни подтверждать, ни опровергать), что это не просто операция или учения, для повышения навыков, а некая их смесь. Разумеется, не просто так, угроза создания нового Сверхмозга была слишком серьезна, поэтому наверху не стали отмахиваться, а решили совместить все в одном.

Собрать боевые подразделения по частям, так, чтобы сами части не слишком ослабли и продолжали выполнять охранные функции, назначить туда офицеров из штабов, провести начальное слаживание и затем закрепить его в масштабной операции, в сущности, целой войне за кусок континента. Новую армию потом не распускать, обустроить новые укрепления, продолжать поиски и зачистку, пока твари окончательно не исчезнут во всей центральной Африке, а угроза Сверхмозга не будет устранена.

Не просто разовая операция или учения, операция и учеба в бою, создание новой армии и все это растянутое на года, пока будет длиться зачистка. Такая теория объясняла многие нестыковки в происходящем, но опять же, офицеры разумно предполагали, что это для них все выглядит нестыковками, а начальство наверху именно так и задумывало.

Возможно, там тоже искали новые формы, способы и методы, а также перерабатывали опыт Третьей Волны, как это делал майор Дуканти. Только вместо взвода лентяев и прочих его вещей, эксперименты тут проводились масштаба армии. Нескольких армий, которым предстояло наступать с разных направлений.

— А ты, молодец, Роман, — неожиданно сказал лейтенант Полсон.

— Сейчас ты расскажешь мне, как вы дружно возненавидели меня?

— Возненавидели — громкое слово, — хмыкнул Бахрам. — Но этот вот столичный лоск и спесь, задирание носа и чрезмерная сверхуверенность в своих силах и что ты через месяц станешь вторым Львом.

— Все было настолько очевидно?

— Может и нет. Но я сам был таким. Разве что приехал не из Рима, — сообщил Полсон.

Роман помолчал, отхлебнул еще горьковатого чая.