Вот надо же было ему напомнить, зло подумал Роман. Во рту снова стало горько, кулаки невольно сжались, а перед глазами встала Хадиша. Лейтенант Макферсон. Они так и не поцеловались толком ни разу! Роман был слишком юн и неопытен для нее, а теперь он будет расти и стариться, обойдет ее в опыте и званиях, а Хадиша так и останется вечно молодой, вечно прекрасной.

Убитой людьми и сожранной тварями.

— Твари! — подпрыгнул Роман.

— Да помню я, — стиснул зубы сержант, дернул головой, как будто шею что-то кололо. — Неужели ты еще ничего не понял?!

Ответить Роман не успел, автомобиль их влетел в облако пыли и едва не врезался в бронетранспортер патруля.

— Полковник Мумашев, разведка 7-й армии! — выпрыгнул из автомобиля сержант.

Голос его стал жестким, командным, в руке мелькнуло какое-то удостоверение.

— Возвращаюсь со спецзадания в тылах тварей! — сержант продолжал идти к патрулю.

Два автомобиля и бронетранспортер, наставленное оружие, хмурые взгляды. Если твари прорвались, подумал Роман, то эти патрули практически смертники. Заметить волну, сообщить, удрать, но стоит хоть чему-то пойти не так и твари их сожрут. Там, в штабе поставят пометку «не вышел на связь», нарисуют черточку на карте, дескать, твари рвутся здесь и здесь.

Глаза Романа чуть расширились — сержант задумал убить их всех?

— Не надо! — выкрикнул он, вскакивая.

Его едва не расстреляли, Роман ощутил это прямо всей кожей, понял, что чудом уцелел и замер, кляня себя за импульсивность. Но все же, нельзя убивать людей так просто, орало что-то внутри него, просто нельзя. Нельзя твердить о спасении человечества и убивать, убивать, убивать людей!

— Подобрал по дороге, попали под набег тварей, одни трупы пополам с ранеными, — небрежно пояснил сержант, все еще приближаясь к патрулю. — Свяжите меня с генералом Вудсом в штабе корпуса, немедленно!

— Стоп, не подходить! — все же прозвучала команда.

Роман так и стоял, замерев, в неловкой и неудобной позе. Сегодня он видел, что может сержант и понимал, эти жалкие десять метров расстояния не спасут патрульных. Если сержант рванет вперед, прыгнет, то перебьет их голыми руками, без оружия, как резал и бил тварей. Да, вспомнил Роман, сержант, получается, резал и убивал всех, людей, инопланетян, тварей, легко, привычно, спокойно, словно всю жизнь этим занимался.

— Сынок, — голос сержанта изменился, стал начальственно-покровительственным, уверенным в себе и правах, даруемых званием.

Такие интонации Роман слышал в речи подполковника Салеха, когда тот обращался к ученикам, нечто похожее проскальзывало и в словах майора Дуканти. Майор, вспыхнула мысль и погасла, нет, часть Дуканти была далеко от джунглей, даже если твари прорвались и там, то ничего. Майор готов их встретить, выдержит атаку и осаду тварей, а там и помощь подоспеет.

— Ты, если хочешь объяснять потом своему командованию, что из-за тебя задержался удар по новому Сверхмозгу и тот успел сбежать, то валяй, соблюдай инструкции, — продолжал сержант, все же остановившись.

— Сверхмозга?

— А ты думал это я сам себя побил? — басовито усмехнулся сержант, указывая на синяк на лице и тут же голос его стал строгим и печальным. — Лучшие воины Федерации, две группы спецназа «Котики джунглей» и «Волки саванны», отдали свои жизни, чтобы добыть эти сведения!

— Не слышал о таких, — последовал ответ.

Роман тоже не слышал, более того, он почти не сомневался, что сержант их выдумал на ходу. Тем не менее, по голосу говорившего ощущалось, что история «полковника» произвела на него впечатление. Или, возможно, страх, что он и правда окажется ответственным за то, что Сверхмозг уцелеет. Страх не за себя даже, возможно, за всех людей.

В последнее время вокруг Романа любили поговорить о «всех людях» сразу.

— Поэтому они и лучшие!

Не знай Роман предыстории, не видя говорящих, он вот полностью поверил бы, что перед ним какой-то полковник. Интонации, снисходительное благодушие вкупе с легким нетерпением, сам посыл слов, все в совокупности. Роман не знал, можно ли сыграть подобное, не побывав в шкуре полковника, но сейчас его мнение тут вообще никого не интересовало.

Патруль. Неужели они не получили ориентировки, на него и сержанта?

— Мы теряем время! Связь либо дайте нам проехать! — потребовал сержант. — Но знайте, что все это будет отражено в рапорте!

— Галы…

Роман думал рухнуть в кресло и вжаться в пол, но тут же понял всю глупость такого деяния, не та машина, не те условия. Поэтому он прыгнул с места, причем влево, в сторону руля, ударился больно рукой и ребрами, скатился на землю и сжался в комок, укрывшись за колесом, а если уж быть совсем точным, то за колесным диском. Стрельба, пули звенели и летели, оглушали, цвиркали, казалось, рядом с Романом.