Его просьба прозвучала так нежно и тепло, что в наступающем холоде просто не хотелось сопротивляться. Отвернувшись от зло ревущего Тёмного, я тут же потонула в золотом свете, поглотившем меня в объятьях.

— Ты молодец, Женя, — мягко произнёс Кинрил чуть более молодым голосом, чем раньше.

Теперь я чувствовала его руки, прижимающие к его воплощённому горячему телу. И моё имя, старое имя, но такое родное, заставило удивлённо дрогнуть и, чуть отстранившись, посмотреть на своего Наблюдателя. Он действительно выглядел куда моложе и стоял передо мной, мягко улыбаясь и сверкая золотом глаз и тела. Но далеко отстраниться Кин мне не дал, мягко коснувшись лба губами, как и обернуться, когда что-то позади будто проехалось по стеклу когтями.

— Ты здесь? — только и выдавила я, собираясь с мыслями. В голове до сих пор слегка шуршало, не давая чисто мыслить.

— Да, милая моя, — усмехнулся советник. — И я рад, что ты услышала мой голос и послушалась меня.

— Ты же мой советник, — резонно высказалась я, наблюдая, как от этих слов Кин иронично вскидывает бровь и усмехается:

— Как скажешь, моя Айэа. А сейчас, закрой глаза, хорошо?

Я закрыла, чувствуя, что он прижимается сильнее. Казалось, что и засиял ярче. Закрытые веки совершенно такими не казались. Как бы сильно я не зажмурилась, свет, казалось бы, проникал в самое тело, вдруг ставшее белым сгустком. Золото мягко обнимало Белизну, не стремясь её поглотить, а будто оглаживая, переливаясь с ней, заслоняя и обволакивая. И было так ярко, тепло, но дискомфорта это не доставляло. Только щемящую нежность и лёгкость, гормонию.

Не знаю, сколько это длилось. Казалось, что целую Вечность, но и всего несколько секунд. Золото и Белизна соединились в центре своего слияния в маленький сгусток белого золота, тут же поселившийся в «груди» Золота. А потом сияние ушло, прекращая ослеплять глаза и позволяя их открыть.

Я стояла посреди своей ванной комнаты, в крепких объятьях счастливого Кинрила. В золотой обнажённой груди, к которой он меня прижимал, там, где было сердце, тело его было цвета белого золота. Не удержавшись, я осторожно коснулась кончиками пальцев этого места. Наблюдатель издал какой-то мягкий, обескураженный, но счастливый вздох, когда это сияние обдало мою руку мягким теплом. Кин даже прижал меня к себе крепче, а своей рукой мою руку — к «серцевине».

— Теперь всё хорошо? — осторожно поинтересовалась я, стараясь разглядеть комнату на предмет нахождения здесь Тёмного.

— Да, — выдохнул советник. — Прости, что так крепко сжимаю тебя, — нежно усмехнулся он. — Просто, боюсь, мы ещё не скоро увидимся, Шена, — произнёс даже как-то огорчённо, даже словно извиняясь.

— Не скоро? — удивилась я, поднимая голову и заглядывая в его глаза.

— Верно, малышка. Они, — выделил так, чтобы я поняла, что он говорит о Тёмных, — ещё не скоро успокоятся от своего проигрыша, но вас больше преследовать не будут. Да и зерно Ашти ты мне отдала, — и посмотрел на свою грудь с белым пятном внутри. Оно тут же обдало теплом наши руки. — Я обещаю тебе, что защищу и позабочусь о нём, пока мы не встретимся вновь.

— Когда? — только и смогла спросить я, чувствуя подступающие слёзы.

— Ты узнаешь сама, — было мне ответом. — А сейчас тебе нужно собираться и улетать на Вартию, в свой новый дом. Выбор закончен, моя Айэа. Живи, в объятьях своих мужей, будь счастлива и расти прекрасных малышей.

— Но на планету вот-вот может напасть принцесса Рашкиса! — насущное тут же дало о себе знать, заполняя тело волнением. Но его тут же смела мягкая нежность Зерна Ашти, ощущаемого мной, как часть меня. Ого, как необычно. Я даже почувствовала, как его тепло мягко коснулось низа живота с моими малышами. Будто поглаживая и обнимая их. На это действие Кин гордо улыбнулся, но ответил мне:

— Не волнуйся, её армада уже повержена в нашей битве и улетает прочь. Так что, больше тебе и малышам ничего грозить не будет. Да и за Рисара не волнуйся, — я улыбнулась ему, ведь Кинрил всегда словно знает всё. — Его, его семью и все ближайшие поселения лично распоряжением Союза перевезли на Вартию под твоё полное владение, как в прочем перешли и все земли графини Исшилиар Вейси Шийи Лардан.

— Ого, — только и выдала я.

— Именно, — кивнул Кин. — А теперь, нам пора, — посмотрел он на Зерно, отозвавшееся на это волной грусти. — До встречи, Шена. Обещаю, что мы встретимся, как только придёт время. Береги себя, малышка Айэа.

— Я буду ждать вас, — кивнула, чувствуя, что так и надо.

А в следующее мгновение Кинрил и Зерно растворились в мягком сиянии, оставляя меня одну. Даже как-то грустно стало. Я старалась понять всё, что сейчас увидела и услышала, что слышала и видела раньше.

Всё сложилось вполне в определённую картину. Мы, землянки, спасённые из объятий Смерти, Первыми из шеганов, были направлены на станцию для Выбора. Он пробудил наши души и Зёрна Ашти в них, когда мы стали образовывать семьи с выбранными и неизбираемыми представителями рас, почувствовали и познали Любовь. Видимо, Тёмные тоже почувствовали, поэтому постарались заполучить их, но шеганы не позволили им этого, временно нас спрятав и дав Зёрнам пробудиться, когда мы почувствуем себя в безопасности и окружёнными Любовью. А сейчас пришло время их забрать и спрятать, чтобы взрастить в нужных условиях правильно.

Думаю, шеганы и сами не знали до конца, что земляне оказались носителями частиц Ашти, кем бы оно или они ни были. Но защитить и взрастить были просто обязаны. Что ж, может. Это и к лучшему. Тем более, Кин обещал, что мы ещё встретимся. Может, тогда я и спрошу всё более точно. А теперь…

Теперь мне надо вернуться в комнату.

Собравшись с силами, потому что чувствовала небольшую слабость после случившегося, я вышла в комнату, потом в гостиную. Мужья были в боевых ипостасях, но не двигались. Будто время для них было остановлено. Мой вздох — и всё пришло в норму. Ал даже рыкнул не до конца, резко осекаясь, увидев меня перед собой.