— Моя новая разработка должна обязательно дать результаты, — самоуверенно заявлял ученый, — воспоминания будут приходить к пациентке во время искусственного сна, и, когда она проснется, будет их помнить. Я введу ее в состояние, в котором она будет спать, но слышать меня, и буду ключевыми словами направлять ее в сторону тех или иных событий прошлого.

— С трудом верится, — с сомнением процедил сквозь зубы главный целитель госпиталя.

— Если сомневаетесь в моей компетенции, господин Йович, то можете сами заниматься с пациенткой, — раздраженно и обиженно зафыркал господин Стонич.

Главный целитель отвечал не менее раздраженным взглядом.

— Не забывайтесь, мой друг, — ледяным тоном отвечал он. — То, что я вытащил вас из убогой дыры и поручил лечение важной пленной, не дает вам право зазнаваться. И, наоборот, как раз говорит о том, что я не сомневаюсь в успехе. Если успешно выполните поручение императора, вас ждет хорошая награда. Если же не справитесь с поручением — гнев императора будет страшен, да и гнев военного министра тоже. Мы оба почувствуем это на себе.

Бедный ученый побледнел и прикусил язык.

Я же равнодушно наблюдала за ними. Двое таких важных и умных мужчин вечно цапались между собой, словно малые дети. Один считал себя великим магом-целителем и презирал обычного ученого, и подозреваю, что тайно бесился из-за того, что магия бессильна в моем случае. Второй кичился умом ученого и всячески старался показать, что ему наплевать на то, что магии у него не было, а, по-моему, безумно сожалел об этом всю жизнь пытаясь доказать, что он чего-то стоит. Наконец ему представился счастливый случай — вернуть мне, изувеченной военнопленной, память. В случае успеха сам император Марилии будет ему благодарен, не говоря уже о военном министре империи и главном целителе госпиталя.

Марилия. Столица город Мар. 3197 год.

Между мной и Кирстаном завязалась дружба. Я могла говорить с ним о чем угодно, нам всегда было интересно и не скучно. Часто я приглашала его домой на чай, и видела, что маме с тетей он тоже нравился, и они как-то многозначительно переглядывались. Я надеялась, они понимали, что мы с Кирстаном просто друзья и между нами ничего нет. Я не была влюблена в него и подозревала, почему с ним легко — с детства я привыкла к дружбе с Джейсоном, с которым была неразлучной, а Кирстан очень напоминал его.

Такой же веселый, открытый, немного сноб, в меру высокомерен и очень добрый. Еще он был очень избалован вниманием окружающих: родителей, друзей, девушек, учителей. В то же время, он был одинок. Это отличало его от Джейсона, который никогда не чувствовал себя таким. Кирстан привык, что все льстят и всем что-то нужно из-за его высокого положения в аристократии Марилии, на которое он все время многозначительно намекал. Но из-за этого положения он не мог до конца довериться окружающим, и я чувствовала его душевное одиночество.

— Какой у него титул, тетя Кристина? — однажды спросила я.

У Кирстана не захотела спрашивать, чтобы он не подумал ничего дурного обо мне.

— К сожалению, я не могу тебя просветить, дорогая, потому что не знаю. Политика САМИМ сводится к тому, что когда поступаешь в нее, забываешь о титулах на время учебы. Студенты, конечно, все равно кичатся ими между собой и все равно делятся на группы по статусу, но у нас в САМИМ условное равноправие на время учебы между всеми студентами и нарушение этого правила ведет к отчислению. Марилии нужны маги и не важно, из какого рода будет будущий сильный маг. Я только знаю, что атер Кирстан из очень знатного рода, но сама я в верхах не бываю, поэтому не знаю из какой он ветви.

— Ну, и ладно, значит, пусть это останется в тайне, — улыбнулась я.

Теперь жизнь круто изменилась. Кир стал приглашать меня на университетские вечеринки, на которые я раньше не ходила, познакомил с друзьями. Не то чтобы меня раньше не звали на вечеринки. Звали. Но раньше я никогда не ходила — мне всегда было важней позаниматься, чтобы подтянуть знания, интересней почитать книгу или посочинять стихи, через которые я могла выразить чувства и боль, тоску по Джейсону, по родине и по папе, которому не давали разрешение на въезд в Марилийскую империю.

Кир убедил меня, что никакая книга не заменит живого общения с людьми, и что я много теряю, ведь мы- студенты, а это продлится недолго, и нужно веселиться, пока молодой и свободный.

Он познакомил меня с Миритом, Кенетом, Донатом. Все они были из высшей аристократии Марилии, но приняли меня в компанию.

Иногда я чувствовала исходящее от них снисхождение и высокомерие, поскольку моя семья была простой, не очень богатой и не входила в высшие слои нашей империи. Но мне было все равно, какие у них титулы и связи, и вскоре они тоже раскрепостились.