Усилием воли я заставляю себя не накидываться на мерзкого ублюдка.

— Что с… — генерал делает паузу, и кидает на меня быстрый насмешливый взгляд, — с нашей "простой женщиной"? — договаривает он.

С тайным злорадством я перевожу взгляд на лицо старшего менталиста. На нем выражение растерянности. И я знаю почему.

— Это действительно лера Тубертон, они все знают ее под этим именем, — медленно отвечает он. — Но мы не можем ее прочитать — у нее стоит блок.

— Так взломайте его, — раздраженно отвечает генерал. — В чем проблема?

— Не получается, мой генерал. Я не пойму, что за блок у нее. Мне нужно время, чтобы разобраться, — менталист бледнеет на моих глазах, как до этого солдат.

Генерал отрывает от меня свой ледяной взгляд и переводит его на главного менталиста:

— Не поймете? Разве вы не лучший менталист в империи?

Менталист как будто скукоживается на глазах и уменьшается в росте.

— У нее стоит ментальный блок "королевская слеза", мой генерал, — прохрипел менталист, хватаясь за горло. — Но ведь это же не может быть он.

— "Королевская слеза"? — переспрашивает с недоверием генерал Мирадович и перестает испепелять взглядом менталиста. Тот судорожно вдыхает полной грудью.

— Подведите женщину ко мне, — приказывает генерал своим солдатам. Насмешливое выражение ушло с его мерзкого лица.

Меня грубо толкают в спину и снова ставят перед ним, и я понимаю, что так сильно ненавижу этого недочеловека, что готова голыми руками его задушить.

— Какой ментальный блок стоит у вас? — задает вопрос генерал Мирадович.

— Я не понимаю, о чем вы, — бормочу я.

— Это же не "королевская слеза" Марилии? — недоверчиво смотрит на меня генерал. — Этого не может быть.

— Я не понимаю о чем вы, — снова повторяю я тихо.

Генерал молча одним взглядом отдает приказ своему солдату, ближе всего стоящего к моим "зеленым лучам". Тот также молча вынимает из ножен кинжал и с невозмутимым лицом пронзает им стоящего ближе всего к нему Петера. Последний с тихим вскриком замертво падает к моим ногам.

Бледная и потрясенная, я смотрю на тело погибшего мужчины.

— Теперь вы понимаете, о чем я спрашиваю? — снова насмешливо спрашивает генерал.

— Нет, не понимаю, — отвечаю дрожащим голосом.

Я не имею права ни о чем рассказывать. Я просто не могу это сделать. Одно небольшое признание может повлечь за собой другие, которые уже ни в коем случае нельзя знать врагу тангрийцев.

Генерал в фальшивом недоумении поднимает бровь. Бросает быстрый взгляд на своего солдата-убийцу и тот снова вскидывает кинжал. Только теперь остальные "лучи" предупреждены и так легко не отдадут жизни. Начинается столкновение "лучей" и солдат Марилии. Но "лучей" меньше, они безоружны и слабы и их быстро скручивают. Солдат-убийца смотрит на своего генерала, ожидая приказа.

— Ну? — обращает на меня свой заинтересованный взгляд генерал Мирадович, и я вдруг не выдерживаю, нервы сдают:

— Да, "королевская слеза", — признаюсь я.

Все равно они рано или поздно это узнают. Менталисты быстро вычислят, почему они не могут прочитать меня. Почему они НИКОГДА НЕ СМОГУТ прочитать мои мысли. Генерал хмурится, сверлит меня нечитаемым взглядом, но я чувствую исходящее от него еле сдерживаемое бешенство. Он не ожидал этого. Совсем не ожидал. Он начинает понимать, что так просто он не получит такую ценную для него информацию.

Генерал переводит взгляд на солдат, делает еле заметное движение плечом, и двое из них слегка склоняют головы, а затем молча молниеносным движением рук перерезают горло последним "зеленым лучам".

Я снова кричу от потрясения, от ужаса и ноги больше не держат меня — обессиленная я падаю на колени к ногам генерала Мирадовича, герцога Марилийской империи. Я осталась одна. Совершенно одна в полной власти хладнокровного жестокого убийцы.

— Ненавижу! — хриплю я сипло. — Ненавижу! — повторяю в отчаяньи.

— Я очень рад, лера Тубертон, что вызываю у вас такие глубокие чувства. Приятно в моем возрасте, когда молоденькая и хорошенькая девушка к тебе неравнодушна, — проникает в сознание холодный и насмешливый голос генерала Мирадовича. — Так откуда у вас «королевская слеза»?

Настоящее время.

Когда я очнулась от искусственного сна, потрясение от пришедшего воспоминания не прошло.

Я открыла глаза и тут же встретилась с двумя парами заинтересованных глаз, в ожидании смотрящих на меня — господина Стонича и господина Йовича, которые стояли рядом с моей кроватью. За ними выглядывало бледное и встревоженное лицо сестры Таисии.