– Позволить-то я позволю, Ярушка, да только ты сначала вспомни, как ты сюда попал.

– Как и все, Борюшка, как и все.

– А вот и нет, Ярушка, не как все. Как все – это выдумка, достоверность которой вы никогда, ни один из вас, не проверяли. Я знаю историю каждого из вас, а вы знаете только одно: ваша история как у всех.

А давай-ка, Ярушка, я тебе одну историю расскажу. Мою самую любимую и короткую. Про Матильду. Впрочем, может, Матильда сама пожелает?

– Вы же прекрасно знаете, что я ее не помню. И не могу помнить ее.

– Потомууу чтоооо… – протянул Борис.

– Потому что я была грудным ребенком! – выпалила Матильда.

– Нет, потому что в тебя ударила молния.

На лицах сидевших за столом показалось недоумение. После паузы Борис продолжил:

– Тебе было шестнадцать, когда в тебя ударила молния. Да-да, ты бежала от реки, в которой в ту ночь купалась с подружками. Никто не знает, что именно тогда произошло, но выжила только ты одна, остальных девушек затянуло на дно.

Каким-то чудом сбежала только ты. Вернулась в деревню. Тебя не простили. Все сошлись в одном: ведьма. Все говорило об этом: у тебя не было родителей, вырастила тебя старая бабка, дом ваш стоял на самом краю, почти у леса, ты была красива, а красавца Мартина, в которого ты была влюблена, сватали к девушке, которая погибла в реке.

Выходило очень ловко: ты отомстила деревеньке, утопив всех молодиц. Раз не достался Мартин тебе, значит никому не достанется.

– Я чудовище? – оторопело спросила Матильда.

– Может быть. Очень может быть, – задумчиво проговорил Борис. – Во всяком случае, нет никаких доказательств, что ты этого не делала, хотя и доказательств того, что это сделала ты, тоже нет. Впрочем, на этом история твоя не закончилась. Если позволишь, я продолжу.

– Нет! Пожалуйста, нет! Остановись, довольно того, что сегодня я стала убийцей! Больше не надо.

– Хорошо. Если только тебя это успокоит.

– Нет, продолжай, успокоить уже будет ничего невозможно. Я хочу знать, как я оказалась здесь и зачем я тут.

– Несколько мгновений назад ты спросила, чудовище ли ты? Я сказал, что возможно. Я лукавил. Ты – самое настоящее чудовище. Это реальность. Люди полагают, что в мире существуют колдуны, волшебники и простые смертные. Лишь совсем немногие знают, что есть еще люди, которые от человека позаимствовали только внешний вид. Есть кудесники и маги, которые способны делать привороты, варить зелья, травить кур, исцелять и насылать болезни, предсказывать будущее, видеть прошлое. Это те же люди, просто их способности немного шире, чем у большинства. А есть стихии, которые выглядят как человек. И магия не способность человека, они сами и есть магия. Ты, Матильда, тьма. Ты та самая тьма, окутывающая сумерками дороги, леса и деревни, ты та самая тьма, которая опускается на землю перед грозой, ты тьма, которая прячется в уголках подвала, жмется к стенкам сундуков, балует под навесом в жаркий день. Ты существуешь не здесь с нами за столом, ты вездесуща, а также с нами здесь и сейчас.

Тогда у реки ты впервые раскрыла себя, это произошло невольно, случилось внезапно, и впервые увидев себя ты напугалась не меньше остальных. Так произошло – твои подружки бросились врассыпную от тебя, кто-то не справился с сильным течением на середине реки, кто-то запутался в водорослях, кто-то случайно получил удар по голове и пошел на дно. Ты не поверишь, сколько видов смертей существует на свете. И в тот день, каждая твоя подруга умерла своей собственной.

Тебя обвинили не сразу. Жители деревни были уверены, что трагедия произошла по вине солнечного затмения в тот день, которое видно было отовсюду. Сначала тебя считали божьей милостью, ведь одна ты выжила и вернулась.

– Но если я стихия, почему я об этом ничего не знаю?

– Потому что ты думаешь, что стихия, в твоем случае – тьма, это – что-то другое. Ты думаешь, что ты не она, а она не ты, что вы разные. Иногда ты можешь видеть какую-то неясную связь между вами. Например, ты иногда замечала, что, когда ты сердишься, небо темнеет. Ты чувствовала, что это связано, но не верила, что это возможно. Да, тебе казалось, что это возможно, что так и есть, что твоя сердитость влияет на появление тьмы, но ведь так не бывает, говорила ты сама себе. Ты просто забыла, что ты и есть тьма, и что на самом деле нет никакой связи между твоим хмурым настроением и сгущением тьмы, потому что нет никакого хмурого настроения, есть только ты, ты и есть тьма, и тебе не надо ждать, пока кто-то нахмурится. Ты просто набегаешь на свет, а думаешь, что хмуришься. Это невыносимо трудно объяснять словами, проще говоря, ты не Матильда, которая чувствует связь с темнотой. Ты и есть тьма, которая думает, что она Матильда. Чудовище ли ты? Вряд ли. Ты даже не понимаешь, хорошо или плохо от тебя кому-то, ты просто есть. Убила ли ты девушек? Тоже вряд ли. Ты просто была в тот момент, была без намерения добиться чьей-то смерти или напугать кого-то.

Ну так что, Ярушка, похожа ли твоя история и история Матильды? – подмигнул Борис рыжеволосому.

– И похожа, и нет, – не растерялся Ярослав. – Только ты уж всю историю расскажи, как все ж Матильда тут, с нами в избе оказалась?

– А я ее за хвост поймал, в кадку, да знаками особыми из книги и запечатал, – то ли пошутил, то ли серьезно ответил Борис.

– Ну а молния? Причем тут молния? – спросила Матильда.

– Ха-ха-ха, – весело рассмеялся Борис. – Вот так и знал, что всем интересно про молнию будет. Молния – чистая случайность. Вы знаете, что первым, кто оказался на острове, был я. Тут были я и Книга. Я и Книга, Книга и я. Мне было скучно, в Книге я не понимал ни слова. Вот так же открывал, оттуда вылетал дым, закрывал. Я ожидал подводы, что придет за мной по болотам, так прошли пара недель. Однажды вечером я заснул головой на Книге, и мне приснился странный сон: будто девушку хотят сжечь на костре, но я могу ее спасти. Всего-то и надо поймать в кадку темень из подвала, накрыть крышкой и на крышке знаки написать.

Проснулся я посреди ночи, прямо-таки подскочил, дай, думаю, так и сделаю, а вдруг. Темень-то я поймал, а что делать дальше с нею и не знаю. Сидим мы вдвоем в доме: на одной стороне стола я, на другом – кадка. Смешно и страшно. Ну и вынес я кадку на улицу, да забыл про нее. Глупость приснилась, и ладно. Сам по дому хозяйничал, кашу варил. Тут, глядь в окно, небо затянулось да дождь полил. Капли крупные, да ветер сильный. Ветром кадку повалило, а оттуда Матильда выпала. Труханул я, конечно, а как же. Да девчонку-то надо спасать, валяется на земле, видно, что без сознания. В дом затянул. Выспалась. Я все и разузнал, что вам рассказываю. А потом ей рассказал, как она здесь очутилась.