Шрифт:
«Внимание! Физиологическое состояние критическое! Соединение принудительно разорвано…»
Меня вырвало.
Процесс переустановки операционной системы… 54 %
Снова темнота…
***
– Очнись! – вскрикнул я.
Мама подпрыгнула от неожиданности. Она не знала, что происходит. Да и никто не знал. Мозг невозможно сравнивать с компьютером. Под черепной коробкой идут процессы, принципиально отличающиеся от цифровых вычислений, основанных на бинарной логике.
Идет процесс эмуляции синапсов… 76 %
Идет имитация процессов ионных каналов… 87 %
Темнота…
Процесс переустановки операционной системы… Завершено.
Экспериментальный подмодуль «Технологическая сингулярность» активирован.
Отправка отчёта…
***
Сердце билось ритмично, спокойно, уверенно. Кровь из носа остановилась. Температура тела стремительно падала. Дыхание стало размеренным и глубоким. Глаза приоткрылись.
Анализ…
Мама сидела рядом со мной. Поведенческий подмодуль функционировал. Я смог выдавиться из себя первые слова, которые не смог понять. В ответ женщина заплакала.
Процесс адаптации голосовых сигналов…
Вот теперь лучше. Так, на чем мы остановились?
Мама выглядела удивленной. Приподняв брови, она пощупала мне лоб и сказала:
– Что с-сломалось? Как отключился? Ты точно в порядке? Переиграл, да?
Черт. Что я успел ей наговорить?
Запрос в автономную нейронную сеть…
– Да, переиграл, – ляпнул я первое попавшее и перестав улыбаться, ощерил зубы, ласково добавил слова, не осознавая их значения: – Я люблю тебя, мам. Просто давай забудем. Это неприятно было.
– Ну х-хорошо. А чего скалишься? – спросила в недоумении мама, и слегка разжала мне руку.
Анализ…
Корректировка поведенческих модулей.
– Я просто устал, – опять заулыбался я и посмотрел сквозь нее. – Голова болит, вот и оскалился.
Недолгая пауза. Нереальность происходящего не давала мне шанса адаптироваться под происходящее. Мама долго смотрела на меня, словно пыталась разглядеть что-то видимое только ей.
– Тебе нужно сполоснуться, – наконец неуверенно сказала она. – Еще скорая должна приехать. Пусть осмотрят тебя. Не нравишься ты мне.
Она ухватила меня под локоть и помогла встать. Моё тело ходило ходуном, а мокрые штаны липли к ногам. Я завертел головой во все стороны. Пока мы шли к ванной, я вырвал руку, остановился и, подумав немного, зашагал спиной назад. Пространственно-координатный сенсор сбоил. Приходилось калибровать его на ходу.
– Ты чего? – устала уже удивляться мама. – О боже, может у тебя инсульт?
Она испугано приложила ладонь к своим губам.
– Да не-е-ет, – остановился я и как ни в чем не бывало зашагал вперед.
Пока я опирался одной рукой на стиральную машинку, мама регулировала душ.
– Блин, опять соседи в туалет пошли, – сказала она, прибавляя холодной воды. – Залазь! Тебе помочь?
Я залез. Вместе с одеждой.
– Ты с ума сошёл, дурень!
Мама потянула меня из-под душа и с крайним беспокойством сказала:
– У тебя с головой точно не в порядке. Когда уже они приедут…
Мама помогла мне раздеться. Трусы снимать не стала. Она осталась контролировать процесс мытья, полагая, что я могу упасть и расшибить и без того нездоровую голову.
Как интересно. Я наглаживал свой мокрый живот, радуясь непонятно чему. Мама озадаченно вздохнула, взяла мочалку и стала помогать. Помыла, одела и проводила до кровати.
Крутя головой из стороны в сторону, я что-то удивленно восклицал, шевелил губами и трогал сам себя руками. Ужас, короче. Не для слабонервных.
Дзы-ы-ы-ы-ынь! Прозвенел звонок входной двери.
Мама быстрым шагом поспешила открывать дверь, одарив меня на прощание озабоченным взглядом.
Через минуту пришли другие.
– Так-с, ну что тут у нас, – пробасил полный дядька в белом халате и с большим медицинским чемоданом в руке. Рядом с ним стояла молодая медсестра – помощница. Оба были в белых защитных костюмах и респираторах.
Мама проводила их недовольным взглядом. Те отказались надевать протянутые бахилы. Врач осмотрел меня, криво косясь на мою нездоровую улыбку. Что-то послушал, потрогал. Чуть позже, он довольно долго говорил с мамой в прихожей:
– Это не инсульт, – услышал я доктора. – Он только что пережил сильный припадок. Это хронический ковид. Вы должны понимать, что это значит. Мне жаль, правда. Крепитесь, дальше будет только хуже.