Джейсон и Меле уселись за столик в углу рядом со стойкой бара, и подошедший официант (сегодня ему даже не пришлось стараться, чтобы оставить этот столик свободным — в столовой почти не было посетителей) принял у них заказ. Джейсон тут же открыл «Детство животных» Чалмерса и погрузился в чтение.

— Ну уж нет! — воскликнула Меле и бросила официанту вдогонку. — Принесите ему коктейль. И мне тоже.

Джейсон открыл рот, чтобы возразить, передумал, пожал плечами и, закрыв Чалмерса, положил обе книги на пол.

— С глаз долой, из сердца вон, — пошутил он. — Ты довольна?

— Да, — сказала Меле, но не улыбнулась шутке и испытующе на него посмотрела. — Ты похудел, или мне это только кажется?

— Что? Понятия не имею. Спроси у Хеллера, он все время меня обследует.

— Я считаю, тебе каждый раз надо пить по коктейлю перед едой, — заявила Меле. — И хотя бы на время перестать читать.

— Как насчет выходного дня? — Джейсон усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Ты не понимаешь. Я вынужден читать. Задача наблюдателя — разобраться в том, что он видит, а для этого необходимы знания.

— Но зачем тебе самому во всем разбираться? — возразила Меле. — Когда о проекте станет известно, множество ученых вплотную займутся румлами. Если уж ты наблюдатель, то наблюдай и докладывай, а все остальное — не твоя забота.

Их спор, продолжавшийся не первый день, прервался с появлением официанта, который принес заказанные ими блюда и коктейли. Как только стол был накрыт. Меле вновь ринулась в бой.

— Ты все время твердишь, что я чего-то не понимаю, — сказала она с вызовом в голосе. — Может, объяснишь, что именно?

Они в упор глядели друг на друга, позабыв об еде.

— Я не виноват, что ты не слушаешь моих объяснений. Ситуация критическая, и кроме меня никто в это не верит. Когда мы начинали эксперимент, то не знали и не могли знать, к чему он приведет. Инстинкты людей и румлов диаметрально противоположны, а я уже говорил, что именно инстинкт — или подсознание — определяет как поведение, так и отношение к жизни любого разумного существа.

— Опять ты за старое! — запальчиво воскликнула Меле. Глаза ее сверкнули. — Теперь ты станешь утверждать, что во мне нет ничего женственного, потому что я не верю в инстинкты!

— Нет, — твердо, но не повышая голоса сказал Джейсон. — Нет! Ты намеренно искажаешь смысл моих слов. Наше время (начиная с двадцатого века) характеризуется тем, что оно выработало нормы поведения на все случаи жизни. Наша цивилизация поражена болезнью под названием популярная психология. Я не говорю, что у тебя — или у кого-нибудь другого — инстинкты отсутствуют. Просто-напросто люди забыли, что в критических ситуациях именно инстинкт, а не интеллект имеет решающее…

— Привет! — услышал Джейсон голос Торнибрайта. — Надеюсь, вы не очень рассердитесь на меня за то, что я перебил вас? Дело в том, что с вами хочет познакомиться один мой друг, а ему некогда ждать, когда закончится заседание Совета.

Джейсон и Меле, в пылу спора наклонившиеся друг к другу, резко выпрямились, словно их застали на месте преступления. Психолог смотрел на них, улыбаясь; рядом с ним стоял высокий, атлетически сложенный человек, подстриженный настолько коротко, что было непонятно, седой он или блондин. Легкий летний костюм сидел на нем безупречно; на загорелом волевом лице играла легкая улыбка. Его манера держаться почему-то показалась Джейсону до странности знакомой.

— Здравствуйте, Тим, — сказал Джейсон. — Рад видеть вас и вашего друга. Присаживайтесь за наш столик. Я попрошу, чтобы принесли меню.

— Спасибо, мы уже завтракали, — Официант, увидев двух новых клиентов, быстро подошел к ним, чтобы взять заказ. Торнибрайт отрицательно показал головой. — Мне ничего не надо. — Он посмотрел на своего спутника. — Что-нибудь закажешь, Билл?

— Нет. — Незнакомец улыбнулся официанту, улыбнулся Меле, улыбнулся Джейсону и уставился на Торнибрайта, вопросительно подняв бровь.

— Ах, да… — пробормотал психолог. — Совсем забыл. Джейс, Меле, позвольте представить вам Билла Готта, генерала военно-воздушных сил с тремя звездами на погонах, в настоящий момент выполняющего специальное задание Белого Дома. Когда-то мы вместе разработали общенациональную программу психического здоровья населения.

— Вы — психолог? — спросила Меле.

Готт рассмеялся.

— По совместительству. Прежде всего, я военный.

Джейсон хотел пошутить насчет молодых генералов, но, приглядевшись к короткой стрижке Готта, промолчал. Волосы были седыми; когда же Готт улыбался, на его висках и у глаз резко выделялись морщинки. Спокойная уверенность, с которой он держался, говорила о большом жизненном опыте.

— Я рассказал Биллу, — произнес Торнибрайт. — …Да вы кушайте, не обращайте на нас внимания… — Так вот, я рассказал Биллу о вашей статье: «Сезонная агрессивность медведей».