Джейсон ввел программу полета в компьютер, подождал, пока звездолет взлетит, и прошел в свою каюту. Он заказал себе обед, вынул тарелки из ниши в стене, поставил их на стол. Затем достал из шкафчика пузырек с культурой бактерий… и неожиданно понял, что не хочет пить, не хочет разменивать те чувства, которые он сейчас испытывал, на никчемное удовольствие от опьянения. Не колеблясь ни секунды, Джейсон выбросил пузырек в мусоропровод и внезапно вспомнил, что не выполнил одного своего обещания: не закопал червячка в землю, его породившую.

Из кармашка доспехов, поверх которых он совсем недавно носил одежду Завернутых, Джейсон достал прозрачный кубик и поднес его к свету. Текстолит заискрился; червячок, казалось, ожил и, извиваясь, кланялся, словно признавая Джейсона бесспорным властелином голубой планеты.

Он положил кубик на стол, вложил камеру-пуговицу в проекционный аппарат, нажал на кнопку. Экран засветился. Джейсон увидел восход красного солнца, замаскированную космическую лодку. Он с облегчением вздохнул, подошел к своему помосту на другом конце каюты, забрался на него, с наслаждением свернулся в клубок.

Тем временем кадры на экране мелькали один за другим. Разговор с туземцем, заброшенный завод, подземный космодром, загрузочная платформа, лента транспортера, охранники… В тот момент, когда Джейсон упал в пространство между станками, изображение на экране померкло, звук пропал.

Должно быть, подумал Джейсон, камера сломалась от удара, и дальнейшие события на пленку не фиксировались. Впрочем, это не имело особого значения.

Он совсем было собрался встать с помоста и выключить проекционный аппарат, когда экран вновь засветился. Туземец, тот самый, который ловил рыбу, спокойно смотрел на Джейсона. На этот раз он сидел не на берегу речки, а в небольшой комнате.

Туземец вынул изо рта дымящуюся бумажную трубочку.

— Приветствую вас всех. Я верю, что нахожусь среди друзей, — сказал он на языке румлов, практически безупречно выговаривая каждое слово. — Приветствую себя, Катор Троюродный Брат Брутогази, а также глав Семей, которые увидят меня на своей родной планете…

Катор бросился к экрану.

Джейсон споткнулся, ударился плечом о чугунную ограду. С трудом выпрямившись, он в который раз попытался запахнуться в куртку. В столичном городе шел дождь. Джейсон бродил по улицам Вашингтона вот уже двадцать часов. У него был шанс избежать ареста, если только он не пойдет домой или не появится в местах, где его могут узнать. По подсчетам Джейсона критический момент должен был наступить через шесть часов, а значит, ему предстояло скрываться в течение всего этого времени.

Поддавшись слабости, он решил хоть немного отдохнуть, прислонился к ограде, вытащил из кармана газету, уставился на свою фотографию и заголовок: «Разыскивается ФБР». Джейсон в очередной раз пробежал глазами колонку текста: «ФБР разыскивает доктора Джейсона Барчера, чтобы допросить его в связи с передачей секретных документов представителям неустановленной иностранной державы».

Джейсон уставился на фотографию. К счастью, она была трехлетней давности. За последние несколько недель он сильно похудел, и уже в течение тридцати шести часов не брился. Ему осталось только изменить свою манеру поведения. Где-то он читал (в те далекие времена, когда еще не слышал о румлах), что человека выдают его привычки.

— Это не ты, — сказал Джейсон сам себе, глядя на фотографию. — Ты не улыбаешься, не чувствуешь уверенности в себе. Тебе на двадцать лет больше, ты сутулишься, ты бродяга…

Он сунул газету в карман. Пора двигать дальше, пока он не уснул у чугунной ограды. Кто сказал, что нельзя спать на ходу? Когда Джейсон проходил службу в армии, он часто спал в походах, если взвод поднимали ночью по тревоге. Он помнил головы впереди идущих, которые кивали… кивали… кивали… Очень часто он спотыкался и неожиданно понимал, что давно покинул строй и находится у придорожной канавы. Он возвратился на место и шел дальше, а головы продолжали кивать… кивать…

Сейчас я не должен уснуть, — подумал он. — Если я засну, то могу попасть под машину или привлечь к себе внимание… — Джейсон вытащил из кармана пачку таблеток декседрина, которую приготовил заранее, составляя свой план. Впрочем, таблетки давно на него не действовали, лишь вызывали чувство тошноты.

Дождь продолжал идти, не переставая. Небо потемнело настолько, что в полдень зажглись уличные фонари. Горел свет в домах, светофоры мигали в туманной пелене. Вдалеке гремел гром.

Лицо у Джейсона горело, в горле пересохло, тяжелые веки слипались. У него началась лихорадка. Сначала он был рад температуре, которая помогала ему с необычайной остротой воспринимать окружающий мир, но с течением времени болезнь окончательно подточила его силы.

Он вновь споткнулся и чуть было не упал. Женщина, проходящая мимо, осуждающе на него посмотрела и поджала губы. «Мне не выдержать, — неожиданно подумал он. — Я свалюсь, если не найду себе пристанища».

Он потряс головой, оглянулся, пытаясь сообразить, где находится, увидел в нескольких шагах от себя гранитное здание Главного управления Ассоциации ученых. Джейсону уже приходила в голову мысль укрыться там, но он отверг этот план, как слишком рискованный. Сейчас он понял, что у него нет другого выхода.