– Примерно метров восемь, может, десять, – пожала плечами Лема, – если закрепить верёвку, сможем спуститься все.

– Я ща, – тут же подорвался Тихий.

– Стой, – остановила его девчонка, – у меня быстрее получится.

Она подхватила конец верёвки и начала протискиваться с ним через узкий проход к лестнице. Там имелись остатки балясин, вросшие в камень и лучшего решения для нас было не найти. Вскоре мы уже спускались в бездонную пропасть, пределы которой рассмотреть так и не удалось несмотря на специфическое зрение.

Лема с Тихим спустились без проблем, мне же пришлось повозиться. Я сделал скользящую петлю на крюке, обвёл верёвкой ногу и начал медленный спуск, контролируя скорость ногами.

И действительно, метров через десять меня подхватили руки Тихого и втянули в окно.

Здесь было на что посмотреть. Будто огромный нож разрубил дом, а потом вплавил его в скалу. Осталась даже мебель, которая частично вросла в камень, который продолжал шишками выпирать из потолка и стен, словно раковая опухоль.

– Что же такое произошло здесь? – шёпотом спросил Тихий. – Нет, я знаю о том, что учудили предки, но такое?!

– Даже не представляю, что здесь творилось, когда всё это началось, – поддакнул я, осматривая комнату, – Но мы спустились совсем не для этого, пойдём искать проход, после оглядимся.

Мы дружно двинулись вперёд, в лабиринты из проходов, комнат, коридоров, окон и дверей. Несколько раз приходилось возвращаться, потому как попадали в тупики.

– Тихо, – вдруг призвала к тишине Лема, хотя мы и так не издавали ни звука, за исключением шороха шагов.

– Что там? – решил поинтересоваться Тихий и Лема шикнула на него ещё раз.

Мы все напряглись и начали прислушиваться, но кроме звенящей тишины ничего не уловили.

– Неужели не слышите? – усмехнулась Лема, глядя на нас. – У-у-у-у, – попыталась изобразить она, – Ничего не напоминает?

– Генератор?! – с улыбкой предположил я, – Значит, здесь есть проход.

– Да он может быть где угодно, – отмахнулся Тихий. – Звук спокойно передаётся даже через стену.

– Так и есть, но, может быть, найдётся и лазейка, – сказала Лема и толкнула его в плечо, – пошли посмотрим, старикан.

Теперь мы уже шли на звук, который начал усиливаться и его можно было разобрать, не замирая на одном месте. Даже Тихий забросил свой пессимизм и продвигался с улыбкой во все тридцать два зуба.

Однако местные точно не были дураками и вскоре мы нашли лазейку, уткнувшись в заложенный грубой кладкой проход. Здесь дома уже больше напоминали те, что были повсюду. Появилась возможность передвигаться по лестницам, но почти все явные ходы оказались перекрытыми.

– Что будем делать теперь? – спросил Тихий, усевшись у одной такой стены.

– Попробуем разобрать, – пожал я плечами, – кладка на глине, так что особого труда это не составит.

– Может и так, но что, если там всё под охраной? – продолжил предполагать тот.

– В любом случае, пока не попробуем – не узнаем, – внесла свои пять копеек Лема.

– Пробовать будем завтра, – покачал я головой, – пошли отсюда. Вернёмся отрядом и посмотрим, что сможем сделать.

*****

Боевое построение в нашем лагере началось с самого утра. На стенах тут же оживились защитники и их количество возросло. Всё это делалось специально и должно было отвлечь от основного действия, которое будет проходить под землёй, или если быть более точным, под скалами.

В диверсионный отряд взяли не всех, отбор происходил по габаритным размерам. Та самая лестница в начале просто не пропустит лишние килограммы. В итоге удалось отобрать всего тридцать два человека, но их вполне должно было хватить для нашей цели.

На всё проникновение у нас не более четырёх часов, и если мы не успеем, люди полезут на стены и начнут умирать.

Самое сложное, когда находишься под землёй – это ориентация. Непонятно где юг, а где север, где находится стена и, вообще, в нужную ли сторону мы двигаемся.

Ещё вчера Лема оставила на стене метки, по которым мы без особого труда прошли до замурованной стены. Кроме гула, из-за неё не раздавалось ни звука и было непонятно, даст нам её разрушение хоть что-то? Если там находится охрана, то весь план полетит к чёртовой бабушке, но пока нам везло.