Ни о чём не думаю!

Единственная мысль: «Исчезнуть».

Распахиваю дверь, делаю только один шаг… и буквально утыкаюсь носом в мужскую грудь.

Теряюсь и пытаюсь оттолкнуть того, кто меня ловит и сжимает в крепких тисках-объятиях. Слезы-предатели текут сильнее и закрывают видимость. Не реагирую на речь, все усилия направляю на то, чтобы выпутаться из чужого захвата и поскорее покинуть этот дом.

Бесполезно. Силы не равны. И я, словно муха в паутине, дергаюсь без толку.

— Тихо-тихо, Ёжик! — пробиваются сквозь панику и стресс такие привычные властные нотки во вкрадчиво-спокойном голосе. — Лера, посмотри на меня.

Моргаю, задирая голову вверх, и, пыхтя, втягиваю ртом воздух. В первый момент кажется, что передо мной глюк, а не Майский.

Как он может находиться в двух местах одновременно?

Хмурюсь, рассматривая его внимательнее, и пытаюсь сопоставить всю картину. Но ничего не выходит.

— Что случилось? Ты почему раздетая из дома вылетела, еще и вся в слезах?

Отрицательно качаю головой, не веря, что он сейчас здесь, а не в библиотеке. Даже оборачиваюсь назад, словно та дверь, которую я так и не открыла, за моей спиной.

Дрожь сотрясает тело, непроизвольно опять всхлипываю.

— Иди-ка сюда, — подхватывает на руки, как ребенка. Правда, я себя сейчас именно так и ощущаю. Утыкаюсь сопливым носом в мужскую ключицу, обхватываю за крепкую шею и закрываю глаза.

Становится ужасно стыдно, еще и голова начинает гудеть от нервного напряжения.

Игнат заходит в кухню, усаживает на островок, сдвигая все банки со специями в сторону. Упирается руками в края столешницы, зажимая мои бёдра и заключая в своеобразную ловушку. Не сбежать, не отодвинуться. Нависает сверху, практически упираясь лбом в лоб, и, удерживая взглядом, требует:

— Рассказывай.

— Я тебя искала, — выдаю самую легкую часть правды и замолкаю.

— И-и-и? — не выдерживает моего молчания мужчина.

— Обошла весь дом, но тщетно. — опускаю ресницы вниз. Слишком уж пристально смотрит, будто самостоятельно считать в глазах хочет всё, о чём хочу умолчать. — Библиотека… Библиотека последней оставалась. Я думала, что ты там… не один…

— Подожди. Ты подумала, что я с кем-то в библиотеке, заплакала и решила выбежать из дома? Я правильно понимаю?

Выдыхаю всю неуверенность, что сидит во мне, и смело киваю. Если бы не встретила Игната в дверях, ни за что потом не поверила в его непричастность к страстным стонам домработницы.

— А на улице что хотела делать? — прищуривается.

— Уехать… домой к себе… или к родителям на юг.

— Пи…сец! — не выдерживает Майский, притягивая меня за попу вплотную и обнимая обеими руками. Не то желая задушить, не то в себя вдавить, сделав одним целым.

Опять утыкаюсь в крепкую шею и вдыхаю полюбившийся аромат.

Хорошо. Уютно.

Спокойно.

— Я с тобой поседею раньше времени. — ворчит в макушку.

Не отвечаю, просто обнимаю в ответ и дышу… Дышу…

Нашу идиллию прерывает хихиканье Кати и… Шубера, что буквально вваливаются в кухню.

— Ооо, не помешали? — выдает весело Павел Олегович, но тут же давится смешком и закашливается, перехватив взгляд Игната.

Я тоже его замечаю, поскольку к новоприбывшим не оборачиваюсь. После истерики нос, как и глаза краснющие, уверена в этом. Хочу сначала умыться, чтобы не сильно пугать народ.

М-да, взглядом Майского можно не только запугивать и до икоты доводить, но и убивать.

– Смотрю, тебе уже лучше? — выдает хозяин дома таким холодным тоном, что заморозит даже летом.

– Лучше, — подтверждает Шубер, но уверенности в голосе явно становится меньше.

— Вот и отлично! — ухмыляется мой мужчина. — Значит, вечером разомнемся на матах в зале.

И я даже слышу, как сглатывает гость.

— Дать воды? — переключается Игнат на меня, и теперь тон его совершенно другой. Вкрадчивый и мягкий.

— Угу, — соглашаюсь сразу, — и таблетку от головной боли.

— Сейчас сделаю. — отходит на минуту и возвращается со всем необходимым. — Катя, накрывай стол к ужину… на четверых. Я так понимаю, что ты сегодня тут ночуешь?

— Ага, — подтверждает Шубер за девушку.

— Отлично. Значит, Паша, поможешь ей. — подводит итог Игнат и снимает меня со столешницы. — Мы скоро вернемся.

— Завтра твои вещи перенесём в нашу комнату. — Майский заваливается на постель, закидывая руки за голову, и внимательно наблюдает за тем, как я сначала умываюсь, а после переодеваюсь.