– Кончай, — резкий приказ заставляет беспрекословно подчиниться.

Отправляет за грань. А через пару секунд и сам следует за мной.

Тело расслабляется, и, если бы не крепкий мужской захват, точно соскользнула вниз. Потому что и руки, и ноги трясутся.

Душ принимаю чисто символически, опираясь на большое и сильное тело. Вот уж кто всегда в форме, даже после секса.

Хотя, в случае Игната применимо «особенно после». У него словно второе дыхание открывается, ни то, что я.

— Пойдем, ленивец, — подкидывает вверх и относит в комнату.

Не хочу его никуда отпускать, перехватываю за руку и тяну за собой на кровать.

— Давай поваляемся пять минуток.

Хмыкает, но не сопротивляется, разваливаясь рядом.

— Ты совсем не устал за неделю? — подкатываюсь под бок и глажу по колючей щеке. После секса хочется немного нежности и ласки.

— Нет, нормально, — ухмыляется и делает вид, что прикусывает пальцы, которыми я вожу по его губам.

Рабочая неделя действительно оказалась длинной, а у начбеза еще и очень насыщенной. Мы так и ездили все дни на его «Audi», но в основном даже на обеде не пересекались. То он отсутствовал. То совмещал перекус с деловой встречей, и тогда я сама отказывалась там быть. А пару вечеров подряд Игнат привозил меня домой и сразу уезжал обратно, возвращаясь около двенадцати ночи.

Сумасшедший график. Но, кажется, он к нему привык.

Хотя, стоит ли удивляться? Когда живешь один и не имеешь ограничителей, возвращаться домой не спешишь.

— У тебя всегда такая напряженная работа? — уточняю, чтобы знать, чего ждать в будущем, и посильнее заворачиваюсь в большое махровое полотенце.

Разгорающийся взгляд сексуального маньяка так и бросается в глаза, заставляя поскорее прикрывать все стратегически важные места.

Вот же ненасытный!

— Игнат! — приподнимаю его лицо за подбородок, чтобы он смотрел в глаза, а не на грудь или ноги.

— Не фырчи, я любуюсь, — чмокает в нос и с азартом, словно разворачивает подарок, потихоньку стягивает с меня полотенце. — Работы сейчас много, потому что Пашка еще один новый объект запускать надумал. А я заранее давал согласие на участие. Теперь не отыграть. Придётся немного потерпеть, Ёжик.

— Хорошо, как скажешь, — пытаюсь ухватить за краешек сбегающую ткань, но горячий рот, что впивается в оставшийся без прикрытия сосок, отвлекает и заставляет извиваться.

Какая, нафиг, работа…

Какие вопросы…

Есть Он и Я.

— Хочу тебя, — прижимается сильнее, что никаких сомнений не остается в его словах.

— Сверху? — страх, что надо мной будет большое мужское тело, появляется где-то на задворках.

— Давай попробуем еще раз, только не бойся.

Майский нависает и берет мои руки в захват над головой. Внимательный взгляд четко отслеживает изменения в мимике.

Уверена, он остановится или снова что-нибудь предпримет, если паника завладеет мной. Доверие, что испытываю в его объятиях, безгранично.

— Хорошо, — киваю, расслабляя мышцы.

— Боишься сейчас меня?

— Нет.

— А то, что руки держу?

— Держи, — киваю уверенно.

— Ты у меня умница, — отвлекает поцелуем и плавно, медленно входит.

Замирает, удерживая мой взгляд. Дыхание само собой учащается. Страх показывает голову, но не так сильно, как обычно.

А потом я отвлекаюсь. Замечаю, как у Майского венка пульсирует на виске, выдавая напряжение.

Он тоже переживает. Ему важно, чтобы я перестала бояться. Выкинула ужас прошлого на помойку и стала свободной.

Чтобы поняла: он — не они.

Чтобы разделила прошлое и настоящее и обрубила лишнее.

И я стараюсь, глядя глаза в глаза, замечаю теплоту и нежность. И, наконец, отпускаю свою боль. Игнат — не насильник.

Он — мой мужчина.

Заботливый и внимательный… Тот, кто всегда услышит и не пойдет против моих желаний.

— Всё хорошо, — выдыхаю и подбадриваю его улыбкой, — продолжай.

— Уверена? — всё равно не торопится, хотя, кажется, мы сейчас оба от напряжения начнем вибрировать.

— ДА, — не выдерживаю и сжимаю внутренние мышцы.

Помогает.

Майский прекращает изображать статую и делает первое движение… второе уже резче…

А потом срывается, отпускает вожжи и превращается в моего привычного доминанта, что управляет моим телом так, как нравится именно ему, но дарит удовольствие нам обоим.

Закрываю глаза и больше не вижу страшные пьяные лица, потому что со мной остается только мой мужчина.