И под ударами мертвецов гибли живые.

Онемев от страха, Таэн увидела, как красивому молодому воину раскололи череп топором, как он споткнулся и упал на колени… Но почти сразу на глазах у полной ужаса сновидицы поднялся, повернулся и сразил своего товарища, который умер с выражением муки и изумления на лице.

Убитые воины то и дело пополняли ряды жуткого войска Маэлгрима.

Таэн сползла с коня и, потрясенная злодеянием своего брата, в изнеможении прислонилась к колену Джарика.

Сын Ивейна наклонился к ней с высоты седла, пытаясь утешить. Девушка почувствовала исходящий от него жар и крепко вцепилась в Джарика, боясь упасть в обморок… Но сейчас не время было для такой слабости.

Анскиере нетерпеливо окликнул их, и Джарик, погладив Таэн по голове, спросил:

— Ты готова, ведьмочка?

Таэн выпрямилась и кивнула; она очень старалась держаться храбро, хотя ей ужасно хотелось плакать. Зная, что без ее дара в предстоящем магическом сражении не обойтись, она молча передала Джарику поводья своего мерина, села на мокрую траву и вошла в транс, чтобы оценить силы Темного сновидца.

Ее внутреннему взору поле битвы предстало совсем другим, не таким, каким оно виделось глазами. Души живых сияли ярче блеска мечей и стальных наконечников копий, а на дальнем фланге вспышки и резкий блеск говорили о том, что волшебник герцога Корлина помогает защитникам Дикого Хэлла с помощью магии.

Армия Корлина излучала свет, но враг, которому она противостояла, был тьмой — черной и беспросветной, как хаос перед сотворением мира. Тень, заставлявшая мертвых вставать и сражаться, тянулась из Морбрита, неумолимо стремясь на юг, чтобы поглотить земли Корлина и Дунморланда.

Таэн осторожно исследовала эту тень и наконец услышала песню гиерджей, звеневшую далеко за пределами восприятия обычного слуха. Пронзительный напев, позволявший демонам сливать свои силы воедино и передавать их Маэлгриму, ударил по магической защите сновидицы, заставив Таэн вздрогнуть и очнуться с криком боли.

Она снова оказалась в ночи, полной яростных криков и звона мечей. Тяжело дыша, девушка почувствовала, как ее обнимают чьи-то руки, — это Джарик опустился рядом с ней на траву.

Таэн заставила себя поднять голову и увидела, что бой подступил совсем близко. Потом до нее донесся голос Кил марка, который со своими людьми добрался наконец до поля битвы: крик короля пиратов заглушил дикий шум и заставил испуганных людей удерживать стену щитов.

— Держитесь, заячьи душонки! Клянусь Кором, того, кто струсит и побежит, я сам кину на копья гарнизона Корлина!!!

Но твари Маэлгрима двинулись вперед, и ругательства Килмарка потонули в воплях бойцов и звоне оружия.

Анскиере неподвижно сидел в седле — его силуэт четко вырисовывался на фоне пламени и поднимающегося из долины дыма костров.

— Даже если они удержат эту долину, это ничего не даст. — Страж штормов боролся с тошнотой, подступающей к горлу при виде резни внизу. Отвернувшись, он увидел, что сновидица вышла из транса, и мягко спросил смертельно бледную девушку: — Что тебе удалось узнать, ведьмочка?

Таэн заставила себя встряхнуться и, высвободившись из объятий Джарика, сказала:

— Маэлгрим сейчас в замке Морбрит и оттуда направляет свои войска. Он поднимает мертвых благодаря силе, которую дают ему новые гиерджи. Я не знаю точно, сколько у него этих демонов, но наверняка очень много. Я не могу порвать нить, которая связывает его с гиерджами, пока те продолжают петь…

Остальное сновидица передала образами, не прибегая к словам, а просто позволив Стражу штормов и Повелителю огня увидеть, почему она потерпела поражение. Объединенные сознания демонов Маэлгрима порождали такую силу, что Таэн не могла с ней совладать; чтобы бороться с Темным сновидцем, требовалось сначала разорвать круг гиерджей, от которых он черпал свою магическую мощь. А Маэлгрим явно не собирался разрывать контакт со своими демонами до тех пор, пока не уничтожит всех людей Корлина до последнего.

Анскиере спешился, мрачно перекинул поводья через голову своего коня и слегка виновато взглянул на Джарика.

— Я надеялся, что удастся обойтись без грубой силы, но теперь этого не избежать.

Повелитель огня тревожно выпрямился.

Юноша никогда не мечтал о могуществе волшебника и с тех пор, как ему пришлось все-таки взяться за постижение магического искусства, все время молился, чтобы ему не пришлось с помощью магии убивать: он боялся, что ненависть и безумие, сгубившие Ивейна, настигнут тогда и его самого.