— Что бы не сделал мой брат, я все равно не отступлюсь от него! — твердо заявила девочка.

Сатид ответил хохотом, зловещее эхо которого долго отдавалось в ушах Таэн.

— Ты — плаксивая дура! Знаешь ли ты, какого человека ты стремишься спасти? Наверняка нет! Эмиен уже давно не тот пай-мальчик, которого ты знала всю жизнь. Если ты попытаешься помочь брату, он не моргнув глазом тебя прикончит. Вот каким он стал!

— Нет! — Таэн старалась выбросить из своего сознания чуждое существо. Но оно и впрямь стало частью ее самой, и спастись от него было невозможно.

— Посмотри — и увидишь сама, — предложил сатид.

— Что ж, покажи то, что задумал мне показать! — отозвалась Таэн. — Но не мечтай отделаться от меня полуправдой. Если Эмиен превратился в негодяя, я хочу увидеть это собственными глазами.

С помощью сатида Таэн быстро отыскала брата и погрузилась в глубины его сознания. Она нырнула в пропасть, неведомую даже самому Эмиену, — и нашла там мучительную неуверенность в себе. Эмиен с раннего детства был хрупким ребенком, ему тяжело давались невзгоды, без которых не обходилась жизнь ни одного рыбака на Имрилл-Канде. Их отцу помогал один дядя Эверт, поэтому Марлу пришлось очень рано приучать к работе маленького сына. Эмиен старался не подвести отца, но часто труд рыбака оказывался мальчику просто не по силам. Жизнь постоянно испытывала его на прочность, и всякий раз, когда порученное дело оказывалось Эмиену не по плечу, он воспринимал это как доказательство своей слабости.

Таэн терпеливо старалась разобраться в характере брата и наконец поняла, что в сокровенных тайниках его души прячется жестокость. Похоже, что, причиняя боль другим, Эмиен старался таким образом заглушить чувство неуверенности в себе.

Таэн продолжала искать, полная жалости и тревоги.

Она проследила, какие чувства двигали Эмиеном, когда он подружился с Анскиере. Только Стражу штормов удалось пробиться сквозь стену печали, которой мальчик окружил себя после смерти отца. Таэн помнила, с каким доверием относились друг к другу ее брат и волшебник. Сначала их дружба была хрупкой и непрочной, как первые стебельки весенней травы. Но благодаря волшебнику Эмиен впервые познал радость жизни, смех и счастье веры в себя. Когда в Тьерл Эннете разразилась буря, погубившая столько людей, и в этом обвинили Анскиере, Эмиен был просто уничтожен случившимся. То, что он отдал свое сердце преступнику, повинному в ужасных злодеяниях, привело его в бешеную ярость. Весь мир Эмиена, лишь недавно ставший прочным и светлым, рухнул, как песочные замки под ударами волн.

Узнав это, Таэн заколебалась. Она почувствовала, что гнев поселился в душе Эмиена из-за того, что ее брат счел Анскиере предателем. Она ощутила, как детские страхи Эмиена дают ростки и превращаются в злобу. Эмиен никогда не признавал, что он сам виноват в своих несчастьях. Если Анскиере послал разрушение и смерть в Тьерл Эннет, который поклялся защищать, значит, все, чему учил волшебник, было ложью. Юноша жалел, что позволил Анскиере заморочить себе голову всякими байками: дескать, тот, кто будет прилежно трудиться, добьется в жизни успеха, а упорно стремящийся к счастью обязательно его найдет. Эмиен больше никому не желал верить, ничто в жизни отныне не радовало его.

Заглянув в воспоминания брата, Таэн с болью увидела, как он стал тем, кем стал. Эмиен все время боролся со страхом, когда-то поселившимся в его сердце. Он хотел окружить себя такой броней, чтобы никто никогда больше не ранил его так, как ранил Анскиере. Он никогда уже не станет игрушкой в руках тех, кого любит! Потому что больше не доверится никому…

Эмиен словно сам запер себя в каменной темнице, откуда его душа тщетно рвалась на свободу. Но он не мог вернуться к прежней жизни, не признав своего поражения, а благодаря влиянию Татагрес даже смог пойти на убийство.

Эмиен верил, что его сестра утонула, погибла по вине Анскиере во время крушения галеаса «Ворон». Если бы он только знал, что Таэн жива, что волшебник спас ее! Тогда он мог бы отвернуться от своей нынешней жизни и стремления к власти. И хотя Эмиен не отдавал себе отчета, в чем причина его несчастий, Таэн поняла, что сатид прав. Ее брат скорее снова совершит убийство, даже если убить придется родную сестру, чем признается, что напрасно возненавидел Анскиере.

Сатид приготовился: приближался долгожданный миг. Если девочка до конца разберется в характере Эмиена, ее верности брату придет конец. Такой удар наверняка ослабит ее волю, и сатид получит над ней полную власть.

Таэн почувствовала нетерпение своего врага и оттолкнула его — резко и неожиданно. Ее разочарование в Эмиене было так глубоко, что она не желала, чтобы кто-то стал свидетелем ее горя. Но сатид продолжал ждать, как приготовившаяся к броску змея. Он так хорошо изучил характер и душу Таэн, так тщательно рассчитал время и направление атаки, что просто не мог потерпеть поражения! Исход его борьбы был так же предопределен, как приход осенних холодов. Сатид не сомневался, что душевная боль обязательно и очень скоро сломит дух девочки…

Но этот момент так и не наступил.

В жилах Таэн недаром текла кровь многих поколений рыбаков, рисковавших жизнью в штормовых морях, не привыкших сдаваться даже тогда, когда ситуация казалась безвыходной. Пока Эмиен жив, не все потеряно! Если Страж штормов не в силах помочь ее брату, он хотя бы сможет подсказать, как достучаться до души Эмиена.

Девочка решила, что обязательно отыщет Анскиере, и сатид понял, что недооценил ее стойкость и веру в себя.

Теперь их борьба достигла наивысшего накала, в ней все мог решить один внезапный удар. И сатид нанес его, когда Таэн собралась с силами, чтобы устремиться к ледяным скалам, где она надеялась найти Анскиере. Сатид обрушил на девочку невыносимую боль, какую она испытывала, когда упавший ящик размозжил ей ногу.