Общение продолжалось дальше, но она упорно молчала. А я отчаянно хотел услышать её голос, поэтому прямо попросил заговорить. Она вздохнула, и мелодичная правильная речь плавно потекла из её милого рта, обволакивая мои уши. Я почти с сожалением вздохнул, когда она закончила.

Кто она? Как живёт? Обручального кольца на руке нет, но это ни о чём не говорит. Мне нужно знать наверняка. Да и что это меняет? Я пытался привести в порядок сумбурные мысли. Чистое безумие.

Теперь у меня даже аппетит пропал, и она тоже почти не ела. Я хотел, как можно скорее узнать о ней, а она явно хотела сбежать с ужина. Сквозь профессиональную сдержанность пробивалась естественная эмоциональность и женская скромность. Её реакция как раз была понятна: моё внимание её пугало, а мужская компания напрягала, тем более для неё это всё была работа. Она мне, определённо, нравилась.

Мы ещё даже не отошли от стола, а я уже просил Ахмета узнать о ней всё, что можно. Ахмет посмотрел на меня как на идиота, но проводить внушение и спорить сразу не стал. Это не первая странная моя просьба к нему по поводу женщин. Он знал, что я был помешан на девках в поисках одной единственной. Когда через два часа прислал сообщение с информацией, даже сам пришёл ко мне в номер, чтобы посмотреть на мою реакцию и проконтролировать моё помешательство. Он качал головой, хмурился и всячески отговаривал меня от безумной выходки:

– Ну наиграешься ты с ней и здесь. Зачем она тебе дома? Поезжай к ней с цветами, шоколадом, золотом. Свози в ресторан, билеты тебе могу достать хоть в Большой театр, хоть на любое представление. Она, кажется, девка с интеллектом. А потом вези в гостиницу и трахай до потери пульса.

– Ахмет, не спорь.

– Осточертели мне твои бабы! Опять башку потерял. Влюбился в первого взгляда что ли? Не натрахался вчера вдоволь? Давай я подгоню тебе ещё пару-тройку девиц прямо сюда? – Он даже повысил голос.

– Ахмет, ты забываешься. Отвали со шлюхами. Устрой всё, как я сказал. Разговор окончен.

Ахмет обречённо покачал головой и вышел из номера.

Утром я вышла на работу. Снег по-прежнему валил хлопьями. Зима никак не хотела сдаваться. Новости пестрили сообщениями синоптиков о том, что за последние 3 дня выпала месячная доза осадков, а снежный покров опять был 6 сантиметров.

Я выходила из двора прямо по проезжей части, потому что тротуары во дворе не почистили. В этот момент на меня почти наехала огромная чёрная машина. Я в ужасе дёрнулась, понимая, что ещё мгновение, и она меня собьёт. Тут машина резко затормозила, задняя пассажирская дверь открылась, какой-то здоровый мужчина, шедший сзади, втолкнул меня внутрь, а другой мужчина в машине затащил в салон.

Я впала в ступор, не могла пошевелиться. Машина уже тронулась. Я сидела на заднем сидении между двумя крупными мужчинами в черной одежде. Окна были тонированы в ночь. Это всё, что я запомнила. Если спросите меня про лица этих мужчин, то я их никогда не вспомню и не узн'aю. На подсознательном уровне я понимала, что меня похитили, но моё сознание отказывалось принимать этот факт. Кто может захотеть меня похищать, выкупа за меня всё равно никто не даст? Я только набрала в лёгкие воздух, чтобы закричать, как мне в шею воткнулась игла, и почти сразу мир поплыл перед глазами и медленно померк.

Я резко очнулась. Как будто выплыла из чёрной воды на поверхность и жадно ловила ртом воздух. Я села, и всё закружилось перед глазами. Какое-то время я просто пыталась сфокусировать взгляд, но получалось плохо. Комната сделала ещё несколько сот оборотов, прежде чем остановиться в относительной неподвижности. Но и когда голова перестала кружиться, легче не стало. Я не понимала, где нахожусь.

Я сидела на огромной кровати в просторной комнате, ставни на окнах были закрыты, но сквозь щели в них пробивался солнечный свет. Такого солнца не может быть в феврале в Москве, когда снег валит несколько дней подряд! Я с трудом встала с кровати. На ватных ногах подошла к окну и открыла ставни. В глаза ударил яркий солнечный свет, так что я даже зажмурилась и отвернулась. Когда глаза привыкли, я снова посмотрела в окно. Оно выходило в сад, окружённый высоким каменным забором, а за ним была саванна. Самая настоящая саванна! С коренастыми деревьями, покрытыми широкими кронами, и желтоватой высокой травой до самого горизонта. В довершении всего этого, за окном пели птицы!

Мозг услужливо подсказывал, что из увиденного следуют три варианта. Первый – я сплю, и мне снится фантастический сон. Второй- это реальность. Но как?! Где я?! Третий вариант мне совсем не нравился – я умерла и нахожусь то ли в раю, а то ли в аду. Ад вполне мог оказаться реальностью.

Мои сомнительные размышления прервала открывающаяся дверь. Я резко повернулась и зря. Голова всё ещё кружилась, а глаза не хотели слушаться. В комнату вошла восточная женщина средних лет. Её тёмные волосы были наполовину прикрыты платком, одета она была в свободное платье. Она вошла в комнату и остановилась. Мне стало интересно, на каком языке она со мной заговорит, если заговорит. А заговорила она на русском с акцентом:

– Здравствуй, как чувствуешь себя?

Что нужно ответить незнакомой женщине в незнакомой комнате в полной дезориентации? Это простая вежливость, или ей и правда интересно?

– Здравствуйте, спасибо. Где я?

– В Омане.

Оман… Оман… Мозг никак не хотел обрабатывать информацию.

– Оман?! Это тот, что на Ближнем Востоке в Оманском заливе?

– Да.

– Как? – Я выдохнула.

– Такова твоя судьба – быть сейчас здесь.

– Меня похитили?

– А ты прибыла бы сюда по своей воле?