– Это было очень мужественно.

– То есть это немного увеличило мою сексуальную привлекательность в твоих глазах?

– Я немного испугалась, что ты себе ногу сломаешь.

– У меня стальные ноги.

– Такие же стальные, как нос?

– Нос – единственное уязвимое место на моем теле. Так что ничего удивительного, что однажды он потребовал к себе чуть больше внимания.

Я рассмеялась с таким облегчением, что это прозвучало почти как всхлип. Все снова стабилизировалось. Мы снова стабилизировались. Все опять будет хорошо.

Если достаточно долго себя в этом убеждать, то рано или поздно практически сама начинаешь верить.

Взявшись за следующую футболку Брикса, я обнаружила под ней на ковре что-то золотое.

– Смотри-ка, – произнесла я. Из моего сжатого кулака свисала цепочка. – В голове не укладывается.

Медальон сверкнул в свете люстры. Уверена, что раньше ни разу не видела это украшение на Сойер. Аккуратно повернув его, я присмотрелась к позолоченной обратной стороне. На ней были выгравированы две буквы с красивыми завитушками.

Э.Д. «Д» как Диксон?

– Это Сойер?

Я медленно кивнула:

– Думаю, да. Она говорила про медальон. Значит, мы свою миссию выполнили.

– Это оказалось на удивление легко, – заявил Спенсер. – Из нас бы получились классные агенты.

Я фыркнула:

– На самом деле большую часть работы выполнила твоя нога.

Он не улыбался, и даже все его движения казались нервными, пока Спенсер засовывал белье обратно в корзину. Затем, поднявшись, он задвинул этого монстра на прежнее место.

– Давай поскорее отсюда сваливать. Пока Бриксу не пришла в голову какая-нибудь идея поглупее.

Спенсер подал мне руку. Я ухватилась за нее и с его помощью встала с пола. В животе что-то болезненно сжалось, когда мне стало понятно, что теперь он не мог смотреть мне в глаза.

Похоже, ситуация с Бриксом и цепочкой выбила Сойер из колеи на несколько дней после того вечера. Она проводила больше времени в общежитии, а иногда, когда я возвращалась домой, но заставала ее сидящей перед окном и пялящейся в пустоту. На мои старания ее расшевелить Сойер отмахивалась и общаться тоже не хотела. Через пару дней я оставила попытки завязать разговор и вместо этого начала просто время от времени подсовывать шоколад, к которому она так же не прикасалась.

Я уже почти сдалась, как вдруг однажды вечером она вернулась домой, бросила свой рюкзак в угол и встала передо мной со скрещенными на груди руками. Я подняла на нее вопрошающий взгляд. Потом Сойер неожиданно наклонилась вперед и подергала меня за волосы. Слишком озадаченная, чтобы как-то отреагировать, я просто уставилась на нее.

И тут она заговорила:

– Мне нужна модель по курсу фотографии. Не хочешь поучаствовать?

Так я и оказалась на скамейке в парке в центре нашего кампуса, пока Сойер держала перед носом свой огромный зеркальный фотоаппарат и в который раз велела мне сделать злой взгляд. Сойер изучала искусство фотографии, и для одного из курсов ей необходимо было подготовить серию портретов, передающих разные эмоции. Отсюда и странные инструкции, которые она мне давала уже на протяжении часа.

– Такое впечатление, будто у тебя кузнечик во рту.

Я сморщила нос:

– Фу.

Она сделала следующий снимок, и камера несколько раз щелкнула.

– Именно, фу. Но ты должна выглядеть не так, словно съела какую-то гадость, а так, словно ты в настоящем бешенстве. – Сойер ненадолго опустила камеру и сердито нахмурилась, сузив глаза. – Вот как, видишь?

Честно, я пыталась. Пробовала наморщить лоб, но ничего не срабатывало. Вместо этого у меня просто туда-сюда шевелилась кожа вдоль линии роста волос.

Сойер вздохнула:

– Тогда пока пропустим. Теперь посмотри на меня как сумасшедшая.

Я прищурилась и скорчила гримасу, а звук затвора камеры унесло порывом ветра.

– Уже неплохо. Перестань щуриться и изобрази безумный смех.

Ее просьба была выполнена, пусть я и чувствовала себя самым странным человеком в мире. Всякий раз, когда мимо проходили люди, вверх по моей шее поднимался жар.

– А сейчас сделай эротически-мечтательный взгляд.

Я выгнула бровь:

– Это часть задания? Смотреть эротически-мечтательно?

– Мой проект – «Эмоции». Какие именно, разрешается выбрать самой, – ответила Сойер и несколько раз сфотографировала меня сидящей с открытым ртом. Без сомнения, очень красивые кадры. Может, стоило еще раз подумать об изображении профиля в интернете?

Моя соседка опустилась на колени и покрутила одно из многочисленных колесиков на своей камере.

– Еще чуть-чуть прикрой рот. А теперь подумай о… не знаю, своем любимом актере, который скачет по полю голышом.

– А о Гарри Стайлзе думать можно? – с надеждой спросила я, вызывая в памяти образ певца любимого бойз-бенда. И пусть сейчас он коротко стриг свои вьющиеся волосы – у этого парня стиль рок-звезды, и вместе с тем есть в нем что-то милое. Большинству девушек не особенно нравятся узкие джинсы на парнях, я же, наоборот, не могла представить себе ничего более эротичного, чем Гарри в черных обтягивающих джинсах-дудочках.