Грудь Заала все еще сильно опускалась и поднималась, когда он сказал:

— К этому нужно привыкнуть, — он указал на нас обоих, — сопротивляться желанию убивать. Не вытягивая свой последний вздох. В последнюю секунду мой инстинкт убийцы вернулся.

Моя челюсть сжалась, когда я мгновенно согласился с его чувствами.

— Однажды это случится.

Заал слишком долго смотрел на меня, потом спросил:

— У тебя так же?

Опустив глаза, я кивнул и ответил:

— Я молюсь, чтобы однажды в будущем я проснулся, больше не испытывая желания убивать или проливать чью-то кровь.

Заал на мгновение закрыл глаза, затем открыл, бросив взгляд на запертую дверь офиса, за которой находились наши женщины, и сказал:

— Тогда я тоже буду молиться за этот день.

Подняв с пола свое полотенце, он вытер кровь со своей груди и лица и добавил:

— Я хочу быть сильнее, более нормальным мужчиной для моей Талии. Не этой версией меня, которая мечтает об остановке сердец и расколе черепов. Я до сих пор не понимаю этой жизни. Время от времени все становится слишком для меня. Это причиняет мне боль прямо здесь. — Он постучал по своей голове.

Посмотрев через плечо своего брата на дверь офиса и проверив заперта ли она, я подошел ближе и сказал:

— Мы другие, Заал. Мы были приучены всю свою жизнь быть такими. Наши женщины это знают.

На лице Заала появилось страдальческое выражение, и он спросил:

— Тогда почему они сидят взаперти, когда мы спаррингуем? Почему ее карие глаза становятся грустными, когда она видит, что мы деремся и проливаем кровь?

Я вздохнул и провел полотенцем по лицу. Дерьмово было это обсуждать. Киса смирилась с тем, что я никогда не буду тем мальчиком, которому она читала книжки в детстве. Но Заал был прав. Женщины могли бы принять это как часть того, кем мы были — монстрами, которыми стали — но я знал, что они обе боролись, чтобы видеть нас такими, предпочитая игнорировать насилие внутри. Как и Заал, я молился о том дне, когда мы не будем просыпаться в холодном поту, запрограммированные убивать только для того, чтобы выжить.

Повернувшись, чтобы осмотреть зал, я обнаружил, что он кишит бойцами, которые тренируются под бдительными взглядами своих тренеров. Виктор, наш новоиспеченный начальник Подземелья, ходил среди бойцовского сброда, проверяя, все ли в порядке.

Бросив полотенце в корзину, я уже направился в сторону душа, но услышал, как Михаил, мой главный бык, рявкнул на кого-то, приказывая заткнуться.

Резко повернув голову в сторону входа, я встал рядом с Заалом, который тоже смотрел в том направлении. Мы оба были готовы к бою. Мое сердце заколотилось в груди при мысли о том, что кто-то собирается на нас напасть. Затем Михаил появился в спортзале, таща за собой пожилого седовласого мужчину.

Я выпрямился, готовясь к бою, и прищурился, глядя на того, кого он держал в руках. Затем заметил, что дверь кабинета открылась. Вышла Талия. Я наблюдал, как моя сестра смотрит на Заала, стоящего рядом со мной. Ее лицо вытянулось. Лицо Заала было в синяках, а губа была разбита. Я знал, что она ненавидела наблюдать его боль.

Я вытянул руку по направлению к сестре, показывая, чтобы она оставалась на месте. Затем рядом с ней появилась Киса. Ее большие голубые глаза сразу же нашли мои. Я был напряжен, как и она. Но моя жена только улыбнулась и кивнула — она приняла то, что я должен был сделать.

Пожилой мужчина вскрикнул, когда Михаил поставил его перед нами.

— Князь, — объявил Михаил, когда старик склонил голову, — я поймал эту гребаную крысу, он прятался наверху и искал путь внутрь.

Шагнув вперед, я скрестил руки на обнажённой груди и посмотрел на мужчину сверху вниз.

— Ты кто такой? — Холодно спросил я по-русски и увидел, как он напрягся, обдумывая вопрос.

Он ничего не ответил. Михаил потянул голову старика за волосы вниз и посоветовал:

— Ты отвечаешь Князю, когда он задает тебе вопрос.

Мужчина медленно поднял глаза, но, когда он это сделал, они не задержались на мне надолго. Вместо этого его взгляд становился на Заале. Я видел, как Заал напрягся и прищурился. Старик побледнел.

Явно почувствовав мой взгляд, Заал коротко посмотрел на меня. На его лице я заметил беспокойство. Когда снова посмотрел на старика, что-то в его взгляде заставило меня искать Виктора. Я нашел его у дальней стены. Он наблюдал за нами, а не за бойцами. Вздернув подбородком, я махнул рукой и подал знак Виктору, чтобы он убирался из спортзала.

Не знаю почему, но от того, как старик смотрел на Заала, у меня по спине побежали мурашки. Через пять минут зал опустел, а старик все еще не сводил глаз с Заала.

Заал скрестил руки на груди. Я видел замешательство на его лице. Взяв на себя роль Князя, я подошел к мужчине и спросил:

— Почему ты был снаружи этого зала?

Я снова заговорил по-русски и понял, что он меня понимает. Откашлявшись, старик открыл было рот, но тут же его закрыл. Михаил крепче сжал его волосы и шею. Когда я кивнул своему быку, Михаил отпустил старика.