И, похоже, ни один не победил и не сдался. Нед Гован, со своим юридическим даром идти на компромисс, нашел выход, предложив самому отправиться на суд, не как представителю лэрда, а как независимому адвокату.

Я сделала глубокий вдох, боясь задать следующий вопрос. Я изо всех сил старалась забыть те последние мгновенья на берегу озера, но от воспоминаний о Гейлис Дункан избавиться не могла. Женщина-убийца, откровенно безумная, но при этом отважная и прочно связанная со мной — отрицать это невозможно, как бы я ни относилась к самой Гейлис.

— А… мистрисс Дункан? — тихо спросила я. Муртаг помолчал, поскреб заросшую щетиной щеку, потом подобрал указательным пальцем каплю меда с тарелки.

— В тюрьме, — коротко ответил он. — Пока дитя не родится.

— В тюрьме? Ты не имеешь в виду… не в яме для воров? — Мысль о том, что кто-то, уж не говоря о беременной женщине, может провести недели или даже месяцы в ледяной тьме, ужасала. Я сцепила на коленях руки, и костяные браслеты тихонько звякнули.

— Вот как? — мужчины переглянулись, но смысла из всглядов я не поняла. Джейми тихонько выдохнул сквозь зубы.

— Когда? — спросил он.

— Неделя. Может, дней десять. Недалеко от Лэг Крума.

Знаешь, где это?

Джейми вновь с довольным видом кивнул.

— Знаю.

Я перевела взгляд с одного заговорщика на другого. Так значит, Мургат что-то узнал. Что-то, возможно имеющее отношение к загадочному Хорроксу, о котором, я слышала, Дугал говорил Джейми? Я пожала плечами. Что бы там ни бло, но похоже, Джейми больше не сможет выставлять себя напоказ.

— Полагаю, Дугал и сам тогда сможет сплясать чечетку, — заметила я.

— А? — В их глазах теперь сквозило недоумение.

— Неважно. Доброй ночи. — Я подхватила свой ящичек с медицинскими принадлежностями и ушла отдыхать.

Мы подъезжали в форту Уильям, и я начала всерьез задумываться о том, что мне следует предпринять, когда мы наконец окажемся на месте. Мне казалось, все будет зависеть от того, как поведет себя гарнизонный командующий, если он поверит, будто я — дама благородного происхождения, оказавшаяся в стесненных обстоятельствах, то, возможно, его удастся убедить отправить меня с эскортом обратно в Инвернесс. А уж там я наверняка сумею улизнуть и в одиночку добарться до Крэйг на Дуна.

Но он может заподозрить неладное, — учитывая, что меня привезут с собой Маккензи. Однако внешне я ничуть не похожа на уроженку Шотландии, так что не примет же он меня за шпионку в конце концов. Ведь именно так полагали Каллум и Дугал, — что я английская шпионка.

Оставалось лишь гадать: что же я могла тут вынюхивать? Какие-нибудь антипатриотичные действия, вероятно. К примеру, сбор денег в пользу принца Чарльза-Эдварда Стюарта, юного претендента на престол, вполне мог подходить под это определение.

Но в таком случае, почему Дугал позволил мне увидеть, как он этим занимается? Он запросто мог отослать меня подальше на это время, чтобы я ничего не услышала. Хотя, с другой стороны, все разговоры ведь велись по-гаэльски…

Может, именно в этом и весь смысл. Я вспомнила, как блеснули у него глаза, когда он сказал:

— Я думал, ты не говоришь по-гаэльски.

Может, это было испытание, проверка: действительно ли я не понимаю их языка. Ведь никому бы в голову не пришло засылать в эти края шпиона, не владеющего местным наречием.

Тем не менее, подслушанный мною разговор между Джейми и Дугалом явно указывал на то, что Дугал — якобит, а вот Каллум — еще нет.

От всех этих предположений у меня начала гудеть голова, и я вздохнула с облегчением, когда мы наконец подъехали к большому поселению. Хотя все кровати тут и делались в расчете на маломерков — да еще таких, которым не страшны были клопы и блохи — по крайней мере, я была бы рада отдельной комнате. В деревнях поменьше мне пришлось ночевать в общем зале, в окружении храпящих, завернутых в пледы мужчин.

Обычно я мгновенно проваливалась в сон, утомленная целым днем, проведенным в седле, и вечерними разговорами Дугала о политике. Но в первый вечер в гостинице я полчаса провела без сна, поражаясь тому богатству звуков, которые способны производить мужские носоглотки. Целое общежитие медсестер не могло бы с этим сравниться.

Прислушиваясь к этому хору, я невольно подумала, что в госпитале люди редко храпели по-настоящему. Они тяжело дышали, стонали, иногда даже всхлипывали во сне. Но никакого сравнения с этой какофонией. Может быть, больные и раненые просто не в состоянии достаточно для этого расслабиться.