Охрану я оставила во внешней комнате, где она могла рассматривать выставленные в витринах сокровища, и последовала за Равингой в ее личные комнаты.

Там я поспешно описала ей свою проблему. К моему удивлению, она рассмеялась, хотяя полагала, что она будет возмущена.

— Итак, девочка, он сделал прекрасный выбор. А что до твоих тревог — это послужит ответом.

Она подошла к одному из потайных выдвижных ящиков, которые только она и умела открывать, и нажала в нужном месте. Оттуда она достала шкатулку размером с ее ладонь и поставила на стол.

— Нажми здесь и здесь…— Я внимательно следила за ней. — Никто не сможет ее открыть, не зная этого секрета. И здесь.

Шкатулка открылась, и она достала оттуда изумительной красоты ожерелье из чередующихся бусин из серебра и горного хрусталя. Подвеска на ожерелье тоже была хрустальной. Она была полой, внутри нее клубился туман. Пока она раскачивалась в руках Равинги, до меня долетело легкое благоухание. Я знала множество ароматов, но ничего похожего на этот, Сердце мое забилось быстрее, внутри меня стал разгораться жар.

— Носи это, когда будешь показываться на людях, Никто не скажет, что ты не готова взять себе пару.

Она снова убрала ожерелье в шкатулку и протянула его мне. Затем снова рассмеялась.

— Только знай, что, когда ты будешь его носить, на тебя действительно будут обращать внимание, причем все мужчины на расстоянии, достаточном, чтобы почуять запах,

Я скривилась и решила, что буду ждать до последнего мгновения, прежде чем убедиться, права она или нет. Но я была уверена, что, будучи Равингой, она права.

— Значит, — с удобством устроился средиподушек Клаверель-ва-Мегулиель, — мой послушный долгу сын наконец-то одумался.

Он не дал знака, позволяющего Каликку сесть.

— И что же на самом деле привело тебя сюда? — продолжал Мегулиель.

На низеньком столике рядом с ним покоилось впечатляющее собрание боевых наград. Каликку подумал, что отец готовится к какой-то очень важной официальной встрече.

— Честь Дома! — Он не мог придумать иного ответа.

— Честь Дома? Похоже, ты забыл о том, что это такое. Много ли было чести этому Дому, когда ты отказался принести присягу нашему новому правителю?

— Хинккелю?

Невзирая на все усилия, приложенные Каликку к тому, чтобы сдержать свой гнев, он все же вспыхнул.

Его отец подался вперед.

— Человек, избранный Высшим Духом, проходит пять испытаний. Тот, кто выдерживает их, становится императором. Дом Клаверель верен закону и беспрекословно принимает волю Высшего Духа. Наш император получил трон по древнему обычаю, и никто не может этого оспорить. Ты забыл, за что стоит наш Дом? За верность избраннику.

Это был — и в то же время не был — его отец. Мегулиель снова был главнокомандующим войсками Кахулаве.

— Что я должен делать?

Каликку знал ответ, но его гордость словно копьем пронзала его сердце.

— То, что тебе следовало сделать с самого начала, как ты и сам прекрасно знаешь. Или у тебя сейчас еще и разум отнялся? Можешь пока оставаться под этим кровом. Император собирается в путешествие. Прежде всего он приедет сюда. И если ты истинный сын Дома, ты принесешь ему присягу на верность. Что связывает тебя с бунтовщиками? Клятва изгою — это измена. Ты говоришь, что понял свою ошибку и теперь поступаешь, как велит долг. Так может ли кто-нибудь из этих бандитов заявить, что ты уже потерял свою честь?

— Нет! — ответил Каликку.

Он еще не запятнал своей чести — пока. Он был здесь, чтобы служить вождю, которого выбрал сам. Под испытующим взглядом отца он взял себя в руки.

— Пока ты ждешь, — сказал Мегулиель с рассудительной неторопливостью человека, отдающего приказ, — возьмешь на себя охрану стад.

В прошлом это было занятие Хинккеля. Каликку сглотнул. Он чувствовал горечь гнева, который должен был подавить.

— Ты можешь идти и приступать к выполнению обязанностей.

Такобычно отпускали слуг. Каликку снова сглотнул и каким-то образом сумел выйти из покоев отца, удержав себя в руках. По ту сторону дверных занавесей он с силой сжал кулаки. Сможет ли он вынести это унижение? Он должен.

Мне не надо было ничего делать для подготовки к путешествию. Она полностью подчинялась традициям. Но одну вещь я должен был сделать. Я послал гонца к Равинге с просьбой, чтобы она посетила двор.

По обычаю, правитель, посещая королевства, должен был преподнести каждой королеве какой-нибудь роскошный и необычный подарок. И мне внезапно пришла в голову идея, каким может быть мой, — если, конечно, не откладывать слишком долго, чтобы Равинга успела изготовить то, что мне требовалось.