Каликкууступил уговорам своего спутника посетить таверну, казавшуюся самой популярной среди здешних воинов. Знать в такие места не заходила. Им пришлось проталкиваться внутрь через почти закупоренную людьми дверь в залу, где по обонянию любого новоприбывшего ударяла смесь запахов, и немногие из них были приятными. Каликур протиснулся к одному из столов, за которым хрипло горланили, отбивая ритм пустыми бутылками, песню на мотив тех, что поют караванщики.

Каликур продолжал подталкивать Каликку к столу неподалеку от этих претендующих на звание бардов. Даже это отребье смеет так говорить о его брате, и никого это не волнует! А почему должно волновать его? Но почему-то ему ничего так не хотелось, как заставить певца подавиться собственными зубами. Он рухнул на табурет, когда Каликур дернул его за руку. Песня продолжалась, становясь все громче, все больше подчеркивая недостатки того, про кого в ней пелось.

— Они отважно выражают свое мнение, — заметил королевский гвардеец. — Но их кошачий вой даст нам хорошее прикрытие. Ты действительно удачно поступил, присоединившись к императорским войскам. Наш предводитель будет доволен. То, что ты сумеешь разузнать и передать, будет стоить даже больше иного меча.

Слуга поставил перед ними два грязных стакана и красную бутыль. Каликур налил обоим. Сам он быстро проглотил свою долю.

— За капитана! — сипло провозгласил он.

Каликку не стал пить и даже не взглянул на своего товарища. Он знал, что эта встреча произойдет, но все равно не чувствовал себя готовым к ней.

— Снежный кот отгрыз тебе язык? У тебя сейчас есть что-то для нашего командира? Каликку чуть качнул стакан.

— Я больше не у него на службе, — начал было он, но тут рука Каликура метнулась вперед и схватила его за запястье с такой силой, что ему было бы трудно высвободиться.

— Дразнишься, что ли, а? Службу легко не бросают.

Каликку встретил его прямым взглядом,

— Я из Дома Клаверель. Мы держим свои клятвы. Твоему предводителю я таковой не давал, но принес присягу царственному, как и мой отец, Поэтому я не шпионю…

Каликур осклабился. Каликку весь подобрался.

— Найдутся клыки для шкуры предателя и из Дома Клаверель! Значит, тобой по-прежнему вертит твой папаша, словно ты не прошел соло и не стал настоящим мужчиной. Хорошенько оглядывайся, ничтожество, тебя ждет плата от нашего командира.

Каликку вскочил. Возможно, ему следовало лучше подготовиться к этой встрече. Но он должен был держать свою клятву. Отвернувшись, он пошел к Дверям, прокладывая путь через толпу, чтобы избежать немедленного нападения. Он был почти уверен, что Каликур не попробует убить его здесь — разве что официально вызовет его на поединок.

Но если он выдаст Каликура отцу, то запятнает свое имя. К тому же его слово будет против слова фаворита королевы Юикалы. Но он должен беречь честь — без чести ни один мужчина не может зваться воином.

Удаляясь от ярмарки, мы встретили всего нескольких пешеходов. Наконец мой паланкин достиг узкой улочки, которая вела прямо к нашей цели.

Внезапно Касска, до этого лениво лежавшая у меня на коленях, села. Ее голова повернулась к зданию перед нами. Она прижала уши, шерсть на ее спине и хвосте вздыбилась. Я почувствовала и услышала ворчание глубоко у нее внутри.

Мы подошли к входной двери. Носильщиками, которых нашла капитан, оказались рабочие, но я знала, что она тщательно отобрала их. Они опустили паланкин, и Касска выпрыгнула на широкое крыльцо и испустила воинственный клич. Я не сразу поняла, что ее так встревожило.

Обычная наружная дверь-плита была отодвинута. На самом пороге лежал жалкий комок растерзанного меха в расплывающейся луже крови.

— Нет! — крикнула я.

Капитан упала на колени возле ужасно изуродованного тельца. Со стороны носильщиков доносились проклятия. Убить котти — одно из тягчайших преступлений, за которые была возможна единственная кара — смерть.

Касска снова испустила боевой вопль. Прежде чем я успела дотянуться до нее, она метнулась в дом. Может, убийца еще внутри?

Капитан Санспар обнажила меч.

— Иди, — отрывисто приказала она одному из носильщиков, — за городской стражей, приведи первого, кто попадется тебе на глаза. Или если наткнешься на кого-то из императорских воинов — обратись к ним.

Он бросился исполнять приказание. Я выхватила свой зарукавный кинжал. То, что Касска могла оказаться в опасности, заставило меня броситься следом за ней, невзирая на попытки капитана удержать меня снаружи.